На далеких окраинах. Погоня за наживой

– Пропали наши лошади, – произнес, задумавшись, Сафар, – теперь они далеко забегут со страху, и нам, пешим, надо держать ухо востро…

III. На волоске

Положение разбойничьей партии были слишком критическое. Они далеко еще не вышли из того района, в котором могли с часу на час ожидать, что на них налетит русская погоня. Барантачи знали, что их маневр – удирать врассыпную – хотя и собьет несколько с толку недогадливых казаков, но все-таки главное направление, по которому уходили партии, не могло быть потеряно.

В настоящую минуту разбойники были пешими. Идти разыскивать лошадей, убежавших с перепугу, было невозможно, только случайность могла натолкнуть их на пропавших животных, да, наконец, их пеших могла бы заметить погоня, и тогда, как ни плохо бегают раскормленные казачьи моштаки (так оренбургцы называют своих приземистых лошадок), но уйти от них пешему в открытой степи было немыслимо даже для вороватого, изворотливого барантача. Кроме всего этого, их страшно стеснял Батогов, и они не раз уже злобно и подозрительно поглядывали на эту помеху.

– Ну, так как же? – сказал узбек.

– Яман!

– произнес тот, кто был в сторожах, и даже свой малахай шваркнул об землю.

– У, проклятая собака! – выругался тот, кто рассказывал о живучести русских, и ткнул каблуком сапога в спину пленника.

– Я-то чем виноват? – простонал Батогов. Острый окованный каблук угодил ему как раз между лопаток, и заныла без того уже наболевшая спина несчастного.

– Ты чего же это бьешь-то его? – сказал Сафар.

– Была охота!..

– То-то, ну, так и не тронь: ведь не твой.

– А то чей же?

– Чей? Там разберут, чей.

– Ну, да что спорить… Так, «стали точить ножи…» – рассказывай, Сафар, все равно уже…

– Светать начинает, – сказал узбек. – Что же, как: мы тут, что ли, просидим день-то или пойдем дальше?

– Как пойдешь-то пешком: увидят, не уйдешь.

– А мы лучше ночью.

– Ничего, пока камышами, и днем ладно.

– Много ли камышами? Тут сейчас и степь.

– А Аллах-то на что!..

– Ну, пожалуй, идем.

– Эй, ты! – крикнул узбек Батогову. – Можешь идти, что ли?

– А вы бейте больше, тогда я совсем лягу, – отвечал Батогов все еще под влиянием полученного толчка.

– Ляжешь – зарежем.

– Да режьте, черт вас дери! Мне же лучше: по крайней мере, конец разом.

– Да, говори, а до ножа дойдет – запоешь другое!..

Батогов поднялся с земли и покачнулся, ближайший джигит поддержал его за ворот рубахи.