На далеких окраинах. Погоня за наживой

– Это я вырезала, давно уже как-то, – показала Марфа Васильевна на корявой поверхности дерева какие-то царапины.

– Где? – спросил Батогов и наклонился, чтобы рассмотреть поближе.

Она тоже наклонилась: и оба они пристально, все более и более сближаясь, рассматривали одну точку, пока губы их не сошлись окончательно вместе.

Тогда они разглядели, в чем дело.

– Тюра, – произнес Юсупка-джигит, высунув свою голову из-за стенки двора.

Марфа Васильевна вздрогнула от этой неожиданности и опомнилась.

– Что тебе нужно, чертова голова? – крикнул Батогов и взялся было за нагайку.

– Гляди, нехороший человек пришел, – сказал Юсуп и показал рукою.

На том берегу, шагах в двадцати, не более, стояли доктор и Брилло. Лошади их были покрыты пеной, и от них валил беловатый пар.

– А, мерзавец! теперь ты мне попался!.. – захрипел рыжий артиллерист и поднял револьвер.

Пуля щелкнула об кору дерева у самой головы Батогова, как раз в то место, которое с таким вниманием разглядывалось минуту тому назад.

– А, так вот ты какая гадина! – крикнул ему в ответ Батогов и отбежал несколько шагов от Марфы Васильевны.

Первая идея, мелькнувшая у него в голове, была та, что вторая пуля, направленная в него, может попасть в красавицу.

– Юсуп, подай пистолеты, – крикнул Батогов и, сжав кулаки, стал дожидаться рыжего артиллериста, который рванулся на своем коне к Батогову и чуть не вылетел из седла, перебираясь через ручей.

В эту минуту страшный крик Юсупа покрыл собою общую сумятицу.

– Карак, карак!

– кричал он и бросился отвязывать лошадей.

Батогов оглянулся, и его привычный глаз сразу увидел и оценил опасность.

Прямо на них, от Ниязбекской дороги, неслись страшные всадники. Много их было, и Батогов ясно видел, что о схватке нечего и думать, а надо удирать, и удирать попроворнее.

– Юсуп, спасай марджу, – сказал он своему джигиту спокойным голосом и схватил Марфу Васильевну, словно в ней было не более десяти фунтов, приподнял ее и посадил на седло.

Юсуп схватил за поводья Бельчика, плотно прижался к нему своею лошадью и пронзительно гикнул. Обе лошади с места ринулись в карьер. У самого арыка джигит повторил свой ужасный гик, и кони, сделав громадный скачок, перенеслись через ручей и поскакали дальше.

Доктор прежде всех заметил опасность и, оставаясь на той стороне, поспешил воспользоваться выгодами своего положения. Он уже выскакал на обрыв и несся по большой дороге.