На далеких окраинах. Погоня за наживой

держи!.. держи!.. проклятая скотина!

Освободившись от всадника, верблюд сделал несколько шагов по дороге. Вдруг он фыркнул и вытянул шею. В темноте сверкнули красноватые точки. Испуганное животное поняло опасность и со всех ног пустилось бежать своею неуклюжей, по виду медленной, но на деле чрезвычайно быстрой иноходью.

Раздался жалобный, хриплый вой, и четыре тени, скользнув по желтоватой поверхности бугра, понеслись за убегающим животным.

Несколько минут длилось молчание.

– Что же мы теперь будем делать? – мрачно сказал один из спутников.

– И зачем ты его выпустил?..

– И кой черт тебя заставил слезть с него!

– Что ж, надо идти пешком, целую ночь шли… Станция не должна быть далеко.

– Идти, так идти.

– Не знаю, добреду ли я?.. Попробуем.

– Идем! авось живы будем. Вот они, дешевые тарантасы…

– Ну, что уж тут, и дорогие – ломаются… У Келлера, двести пятьдесят заплачен в Казани, а так же, как и наш, брошен на дороге.

С бархана на бархан, взрывая сухой песок, с отчаянным, полным смертельного ужаса ревом, неслось горбатое чудовище.

Растрепался вьюк и безобразно хлопал по взмыленным бокам, стесняя бег верблюда. Войлочный тюк свалился и тащился по земле, путаясь между длинными ногами. Споткнулся беглец и со всего размаха брякнулся на песок, взбороздив его своею мордою. Отчаяние придало силы несчастному животному, и оно снова вскочило на ноги, но уже страшный всадник сидел у него на шее, вцепившись зубами в загривок.

Вдруг раздался выстрел.

Немного в стороне чернелась закопченная труба маленькой землянки. Только этою, искривленной коленом, железной трубою отличалась землянка от окружавших ее песчаных наносов. Кругом нее песок был сильно утоптан и покрыт навозом. Неподалеку лежал разбитый ящик повозки, кое-где валялись остатки колес. В дверях, более похожих на отверстие норы, виднелось испуганное лицо; беловатое облачко дыма медленно расползалось, исчезая в лунном свете.

Тяжело дыша, плашмя на боку, вытянув длинные мускулистые ноги, лежал верблюд, почти около самого входа. Волков как не бывало.

Это была почтовая станция на большом Орско-Казалинском тракте, в самой середине Каракум.

Станция эта называлась Джунгурлюк-Сор.

II. Перлович у себя на даче

Просторная, довольно высокая комната.