На далеких окраинах. Погоня за наживой

Несмотря на темноту, можно было рассмотреть, что рыжий артиллерист разменялся с одним из всадников каким-то странным сигналом.

Марфа Васильевна ничего не замечала и заигрывала со своим Бельчиком, слегка щелкая хлыстиком по кончикам его ушей, отчего конь тряс головой, мелодично гремя мелкими металлическими украшениями кашгарской уздечки.

Перлович и человек с большой бородой забрались в самую глушь опустелого «Мин-Урюка». Перлович горячился.

– Батогов, я вам говорю: это эксплуатация! Скажу более: это не совсем честная эксплуатация.

– Ну, честь тут ни при чем, – вставил человек с бородою, которого Перлович назвал Батоговым.

– Мы с вами, – Перлович все время говорил Батогову «вы», несмотря на то, что последний относительно его употреблял другое местоимение, – разошлись при совершенно равных условиях, я не виноват, что вы не умели воспользоваться тем, что вам попало прямо в руки.

– Оставим и это… – проговорил Батогов.

– Нет, не оставим… Сотня по сотне вы перебрали у меня более пяти тысяч.

– Да, а разве, черт возьми, не возвращал я тебе, когда выигрывал, я даже возвращал более: я надбавлял также жидовские проценты, которые ты берешь с других…

– Когда выигрывал, когда выигрывал, – повторял Перлович. – Ну, а когда проигрывал… что было чаще, что было почти постоянно…

– Тогда, понятно, я не мог заплатить…

– Да, не мог, но согласитесь же, Батогов, если подобный порядок вещей будет продолжаться, что же останется у меня? Вы высасываете у меня капля по капле все, что я приобретаю трудом…

– Давая взаймы по двадцати процентов, – опять вставил Батогов…

– Это не ваше дело.

Я веду торговые обороты, рискую, я отказываю себе почти во всем, имея одну цель впереди, я иду к этой цели, и на дороге постоянно натыкаюсь на вас, вы мне отравляете все мое существование… Для чего я хлопочу, если все это идет в бездонную яму?.. Я разве знаю границы ваших требований, разве вы их знаете сами?..

– Постой-ка, вот ты тут речи произносишь, а время идет: ты, во-первых, меня задерживаешь, а во-вторых, тебя дожидается барыня у ворот, и очень красивая барыня!.

.

– Я не могу вам более ничего дать.

– Ну, и не давай…

– Да, не дам. Помните, что мне нечего вас бояться.

– Конечно, что же во мне страшного?

– Выдавая меня, вы и сами лезете в петлю.

– Ну, понятно.

– Прощайте!

Перлович встал со скамьи, на которой они оба сидели, и сделал несколько шагов.

– Прощай, брат, – спокойно произнес Батогов и не трогался с места.