На далеких окраинах. Погоня за наживой

Вот и человек гикнул: пронзительный свист прорезался уже совсем близко.

– А ведь это наши, – сказал Гайнула Бабаджаку.

– Наши, – отвечал Бабаджак. – Это Кулдаш свистит.

Оба хивинца встали, подтянули пояса и пошли навстречу приближавшимся нашим.

– Эй! Какого там дьявола по ночам носит? – кричит кто-то, едва успев подобрать свои босые ноги из-под копыт наехавшего коня.

– Осторожней: видишь, человек лежит! – кричит другой.

– Заспались, кобыльи подхвостники[20 - Буквальный перевод брани, считающейся у кочевников выражением крайнего презрения.

], – произнес всадник, пробираясь между спящими.

Мало-помалу прибывают всадники, ехавшие вразброд, поодиночке. Вот на светлом фоне утреннего тумана приближаются сбитые в кучу верблюды… Где-то костер раскладывают… Еще в нескольких местах вспыхивают яркие огни. Растет и растет светлая полоса на востоке…

– А Урумбай где? – спрашивает Гайнула у одного из прибывших.

– Зарезали твоего Урумбая.

– Ишь ты, собака, а лошадь его где?

– Лошадь с собою привели.

А тебе что?

– Да он мне сорок коканов

должен…

– Это кто с вами? – спрашивает батча Суффи, подъезжая верхом на красивой лошадке.

– Где?..

– А вот, я видел, лошадей проваживает: одна лошадь из-под русского, должно быть?

– Это джигит-батыр, от русских из-за Дарьи бежал.

– То-то я его прежде никогда не видал, – заключает Бабаджак, приглядываясь сквозь дым костра к Юсупу, тихонько и совершенно спокойно проваживающему своих коней.

Казалось, что ему положительно ни до чего не было дела: он был сам по себе, он приехал как будто бы к себе домой, он только случайно держался поблизости того верблюда, с которого снимали Батогова. Он говорил ближайшему джигиту:

– И что такого особенного в этих русских?.. Ишь как окружили, словно какую невидаль. Я довольно-таки нагляделся на эту дрянь.

– Ну, а другому и разу не пришлось видеть, – резонно отвечал джигит.

– Да, кто любит сидеть под кошмою, у себя в кибитке, тому, кроме своей бабы, ничего не видеть.

– Какие новости? – спрашивал один из прибывших старика в кольчуге, седлавшего лошадь.

– Да что, пока ничего не разберешь.

– Из Бухары не присылали?

– Присылали, да что толку: разве с нашими сговоришь? Если бы Садык был с ними, ну, тогда дело другое, а то каждый врозь.

– Вот наш подберет их.

Джигит кивнул на белую чалму, мелькнувшую вблизи.

– Кто… Аллаяр-то?..