Ветвь Долгорукого

Это впечатление особенно подчеркивала светлая голубизна безоблачного небе, прежде всего, с восточной стороны, откуда, гася свет солнца, неумолимо надвигались вечерние сумерки.

– Мне представляется, что я нахожусь в библейском мире, – оглядываясь вокруг, заметил князь. – Кажется, вот-вот из-за холма появится в белой одежде Христос и народ, идущий за ним… Тебе так не кажется, Олекса?

– Мне? – Олекса глянул на заходящее солнце, оно ослепило его, и теперь он жмурился и протирал кулаками глаза.

– Ходил, – кивнул головой Давид Святославич. Ему давно хотелось поговорить о чем-нибудь отвлеченном от паломнической действительности, но было не с кем, а вот теперь объявился Олекса. Парень смышленый, разбитной, не важно, что сословия разные, но возраст, как большой провал, зияет между ними.

– Олекса, ты бывал в Полоцке? – вдруг спросил князь.

– Не-а, – ответил тот, озадаченный.

– Когда вернемся домой, приходи в гости… Полоцк очень красивый город, там новые храмы, икона Божьей Матери, говорят, срисована с живого лица Пресвятой Богородицы самим апостолом Лукой. Там Спасский монастырь, основанный трудами Ефросиньи, – начал свой рассказ Давид Святославич, но тут же спохватился: – Хотя в Полоцке я только родился, а имение мое в Витебской волости… Но все равно наша Двина пошире вашей Десны…

– Я в Двине рыбу не ловил, – признался Олекса.

– Кто нынче у вас княжит?

– У нас правят князья Черниговские, – почесал в затылке Олекса, хорошо бы больше расспросить об этом в монастыре или у отца, как бы пригодилось теперь, но кое-что он начал вспоминать. – Как рассказывали старики, а мы, дети, растопырив уши, слушали, сначала княжил в Новгороде-Северском Олег Святославич, сын великого князя Киевского Святослава Ярославича, потом были кто-то еще… Последнего я даже сам видел, внук этого Олега Святославича, Святослав Всеволодович… Он умер, а когда мы с отцом уходили сюда, на Святую землю, князя-то у нас и не было… Кто-то из Чернигова правил…

– У вас из Чернигова, а у нас из Киева… Псковичам это зело не нравилось!.