Ветвь Долгорукого

Игрок по имени аль-Ахталь повернулся к Олексе и, тыча пальцем в шахматную доску, стал что-то быстро и непонятно говорить. В конце концов до сознания Олексы дошло, что его приглашают сыграть партию. И он согласился, присев ближе к доске, но опять так, чтобы не коснуться ковра: а вдруг обидятся! А когда расставили фигуры, аль-Ахталь, неприятно дыша прямо в лицо Олексе, сказал:

– Фулюс…

Сначала Олекса не понял, что от него хотят, но один из зрителей положил на свою ладонь монету и ткнул ее почти под нос Олексе.

– А-а! – обрадовался Олекса, пошарил в кармане, вынул динарий, раздобытый отцом в Константинополе, и небрежно – знай, мол, наших! – звякнул монетой о доску.

Головы всех повернулись в сторону судьи. Тот, перестав дымить кальяном и прищурив один глаз, другим глянул на динарий, мотнул головой и сказал:

– Кваэс[92 - Кваэс – хорошо (араб.).]… Мумкин[93 - Мумкин – можно (араб.).]…

Началась игра. Олекса хорошо видел все ходы, которые делал аль-Ахталь, но возбужденный поторопился и… свел партию на мат не в свою пользу.

Не только аль-Ахталь, но и все собравшиеся радостно смеялись, торжествовали и некоторые по-дружески хлопали Олексу по плечу: дескать, молодец, играй дальше. И опять показывали на доску, повторяя:

– Аюа[94 - Аюа – да (араб.).]?

– Аюа?

– Пусть будет по-вашему, аюа, – ответил разгоряченный Олекса, встал на колени и стал шарить в кармане. Достал еще один динарий и положил на доску. Опять началась игра. На этот раз Олекса не спешил, обдумывал каждый ход и победил аль-Ахталя, к большому разочарованию его друзей.

Он забрал оба динария и снова отправил их в свой карман. Но арабы стали требовать, чтобы он играл еще. Олекса решительно встал, встали и другие, готовые вцепиться в него, и только не поднялся судья.

– Ля[95 - Ля – нет (араб.).], миш мумкин[96 - Миш мумкин – до свиданья (араб.).], – сказал он, и все отшатнулись от Олексы. И только тогда судья встал, отдав кому-то прибор для курения кальяна и подошел к Олексе. – Рум[97 - Рум – Византия (араб.).]? – задал он вопрос.

– Не-ет, – замотал головой Олекса, – я из Руси, – подыскивая арабские слова, добавил: – Ана[98 - Ана – я (араб.).]… мен[99 - Мен – из (араб.).]… Киев…

– Куява! – улыбнулся довольный судья, а потом пальцами потыкал в свою грудь: – Ана Абу-аль Муаз…

– Муаз… Ага… А я Олекса… Олексой меня зовут…

– Оле… Олек… Олекса, – с трудом выговорил русское имя Абу-Муаз, потом повернулся к собравшимся, те дружно, с подчеркнутой вежливостью поклонились ему.