Ветвь Долгорукого

 – Ты пела… Ты хорошо пела! – Жестикулируя руками и подыскивая нужные слова, которых знал так мало, но и те, которые уже знал от нахлынувших чувств и волнения, ускользнули куда-то в беспамятство, он пытался объяснить девушке, какой у нее славный голос, как она прекрасно пела.

– Это ты правду сказал? – Заметная улыбка осветила ее лицо, над широко открытыми черными глазами выпрямились дуги тонких бровей.

– Твой коль[48 - Коль – голос (евр.).] – во! – оттопырил он большой палец правой руки и перекрестился, слегка наклоняясь вперед.

– Ты веруешь во Христа?

– Крещенный в церкви. – И, словно оправдываясь, что он христианин, виновато добавил: – Еще там, в Новгороде-Северском…

– Это где?

– Далеко, – махнул рукой Олекса. – На Руси… Я паломник, шел в Иерусалим…

Услышав знакомое «Иерусалим», Яэль успокоилась, отошла от изгороди, поравнялась с Олексой, остановилась, внимательно вглядываясь в его лицо: оно хоть и загорелое, но все равно выдает в рабе белого человека, однако на крестоносца раб не похож – что-то в этом лице не от крови, а от добра.

– Ты рано встала, – кивнул Олекса в сторону взошедшего солнца, которое уже яростно поливало землю ярким светом, и очень обрадовался, найдя в пока еще бедной кладовой памяти подходящее еврейское слово: – Нэдудэй шэйна[49 - Нэдудэй шэйна – бессонница (евр.

– Нет, – покрутила красивой головкой Яэль. – Я всю ночь у постели матери была. – Губы ее чуть-чуть дрогнули, приоткрылись, показывая ровные белые зубы, с очаровательной улыбкой она еще раз ласково оглядела Олексу с головы до ног и пошла в дом. Пес послушно поплелся за ней.

– Нравится? – вдруг услышал Олекса насмешливый голос Яна за спиной. Ян словно вырос из земли, оказывается, он тоже наблюдал за Яэль.

– Ага, – только и мог ответить смущенный Олекса.

– Ефааим[50 - Ефааим – губы (евр.).] ее нравятся? – допрашивал Ян сбитого с толку Олексу.

– Да…

– Шад[51 - Шад – женская грудь (евр.).]?

– Да…

– А… это, – взялся за свою талию Ян.

– Все нравится, – с досадой в голосе резко ответил Олекса и повторил: – Все!

– Пожалей свое лэв[52 - Лэв – сердце (евр.).], Олекса, – спокойно, с явным сочувствие сказал Ян.