Ветвь Долгорукого

Многие обитатели дворца султаната, кто со злорадством, кто с ненавистью, кто завистью, кто с ехидной усмешкой, полагали, что уходит этот неизвестно откуда взявшийся шахматист с большим позором, побежденный женщиной, хотя и принцессой, из дома Айюба, правителя Дамаска и сестрой султана Саладина, а Олекса как настоящий христианин, мысленно крестясь и беззвучно шепча молитву, чувствовал себя на вершине славы, как истинный победитель, хотя и не удостоенный лаврового венка.

До поздней ночи рассказывал Олекса о своей игре с принцессой Абу-Муазу, Ибрахиму, а также Яну и Иосифу бен Иеуде, которые пришли позже, но тоже пожелавшим узнать о том, как происходила встреча во дворце султана, порог которого не каждому разрешалось переступить.

– И ты проиграл? – хитро посмотрел на Олексу Абу-Муаз, и тень улыбки пробежала по его смуглому лицу.

– Проиграл, – в том же тоне ответил ему Олекса, но всем было ясно, что выигрыш остался за ним, однако быть победителем в святая святых грозного Салах ад-Дина не столько почетно, сколько уязвимо и опасно.

– А как принцесса, – спросил Ян, настроив уши на пикантный ответ, – гамиля[126 - Гамиля – красивая (араб.).]?

– Вначале я не мог смотреть, как на солнце, слепило, – полу-шутя, полусерьезно тихо ответил Олекса и почему-то боязливо оглянулся на дверь: не подслушивает ли кто? – А потом обычная игра, – заговорил он нарочито громко, – а когда играешь, на лицо противника почти не смотришь, а только на фигуры… У них свои «лица»! – засмеялся рассказчик.

– Только соблюдай осторожность, – предупредил Иосиф. – Во двоце султана жизнь и смерть под руку ходят, и в любой момент только и исключительно Салах ад-Дин решает, торжествовать ли жизни или смерти… И я хочу уехать подальше от этой непредсказуемости..

– А как же наш учитель? – взволновался Ян, и на лбу его, отражая колеблеющиеся языки свечей, заблестели капельки пота.

– Рамбам защищен именем своим, – не без гордости за Моше бен Маймона сказал Иосиф.

Каждый говорил о своем. Абу-Муаз о том, что завтра он и Ибрахим покидают Египет. Их путь через Багдад в Мекку.

– Багдад – моя родина! – вступил в беседу Ибрахим. – Я там родился, там прошло мое детство.