В тине адвокатуры

– Если счастлива, так чем же ты плачешь, разве плачут от счастья?

– Плачут, папочка, плачут, я так счастлива, что не могу ничего более делать, как плакать.

– Но в чем же дело, утри слезки и расскажи толком.

Она бросилась его целовать.

– Я люблю, папочка, и любима…

– Кем это? Вот им? – улыбнулся князь, указывая на входящего в кабинет Шатова.

– Им, им? – прошептала она и снова спрятала свое лицо на груди отца.

– Князь, я люблю вашу дочь и прошу ее руки. С ней я уже говорил – она согласна! – дрогнувшим от волнения голосом произнес Антон Михайлович.

– Во-первых, я для вас не князь, а Дмитрий Павлович, а во-вторых, надо бы прежде поговорить со мной… – с напускной суровостью проговорил он.

– Простите, это вышло для нас обоих так неожиданно… – стал оправдываться Шатов.

– Прощаю, прощаю. Возьмите ее от меня, пожалуйста, совсем, а то она мне все пальто слезами испортит, только чур, чтобы в жизни ее с вами были только такие слезы – слезы радости.

Князь нежно отстранил от себя рукою дочь, которую Шатов бережно принял в свои объятия.

– Милый, хороший! – прошептали ее губы.

– Будьте покойны, Дмитрий Павлович, что я не допущу печали коснуться этой ангельской души, что ценой целой жизни я буду бессилен заплатить за дарованное мне судьбой счастье! – уверенно произнес Антон Михайлович.

– Да благословит вас Бог! – произнес князь над коленопреклоненными дочерью и Шатовым.

– Я люблю вас, как сына и верю вам… – с чувством обнял он наклонившегося к нему после благословения Антона Михайловича и крепко поцеловал будущего зятя.

Княжна Лида успела уже вытереть слезы и, вся зардевшись, исполнила приказание отца.

Увы, это уже был не тот – первый поцелуй.

– Прикажите выкатить меня в гостиную – там потолкуем.

Жених и невеста вышли из кабинета. В этот же вечер было решено до времени не объявлять о помолвке, а написать дяде и сестре в Шестово. Княжна Лида принялась писать письма. Князь со своей стороны написал брату.

Нарочный уехал с вечерним поездом.

Долго, под наплывом новых ощущений, не могла заснуть в эту ночь княжна Лида. Ей представлялось, как обрадуется дядя, узнав о счастии своей любимицы, как будет довольна ее ненаглядная Марго.