В тине адвокатуры

Однажды торжествующий ехал он провести tetе-a-tetе с обворожительной Зизи.

Он застал ее расстроенною, с заплаканными глазами.

Князь вспомнил своих двух жен и поморщился.

– Что с вами, ma chеrie? – осведомился он.

– И он еще спрашивает! – откинулась на спинку дивана Зинаида Павловна и истерически зарыдала.

Князь растерялся.

Припадок истерики ослабел и она томно сообщила князю, что почувствовала себя матерью.

– Vous comprenez, – заметила она ему, – что мне остается только умереть, и я умру. Я увлеклась вами и поплачусь за увлечение.

Припадок истерики повторился.

Князь был ошеломлен.

Две первые жены снова пришли ему на память.

Князь задрожал. Перспектива открытия тайны madame la baronne, то есть Ольге Петровне Фальк, была равнозначна открытию ее целому городу, сделаться басней которого князю не хотелось.

Положение отца хотя и было сомнительного качества, но все же приятно щекотало самолюбие князя.

– Зачем же умирать? Мой ребенок, – князь подчеркнул слово «мой» – будет законный. Я имею честь предложить вам руку и сердце.

– Князь, вы благородный человек, я еще более люблю вас, если можно любить более… – упала она в его объятия.

Припадки истерики прекратились.

Через полчаса невеста с женихом уже весело болтали за чаем в столовой.

В передней раздался звонок.

– Ее превосходительство, баронесса Ольга Петровна Фальк, – доложил вошедший лакей.

Следом за ним в дверях появилась баронесса. Она приехала по приглашению Зинаиды Павловны, но увидав нарушенное ею tet?-a-tete, остановилась.

– Coyez la bienvenue! – бросилась ей навстречу хозяйка.

– Je ne vous emp?che pas? – с язвительной улыбкой спросила гостья.

– Представляю, баронесса, сказала вместо ответа Зинаида Павловна, – моего жениха. Князь сегодня сделал мне предложение, и я приняла его. Вас я прошу быть посаженной матерью.

– Enchante! – заявила баронесса и бросилась целовать Зинаиду Павловну.

– Поздравляю, князь, не долго повдовели, быстро нашли достойный вас бриллиант! – обратилась она к князю с худо скрываемым сарказмом. Она рассчитывала на него для одной из своих племянниц, которую нарочно выписала из Петербурга.

Князь молча поклонился.

Свадьбой поспешили, но все-таки справили ее с подобающей торжественностью.

Князь был мрачен.