Коронованный рыцарь

– Я не могу наверное сказать вам – или в Риме, или же на Мальте… Он давно не писал ни мне, ни тете…

Виктор Павлович залюбовался на дымку грусти, которая искренно или притворно заволокла чудные глаза его собеседницы.

– Я тоже посвящу себя этому ордену… – томно заметила Ирена.

– Вы?

– Да, я. Чему вы так удивились?.. Для меня нет ничего в жизни… Посвятить себя Богу – мое единственное и постоянное желание.

Она подняла глаза к небу.

– Как для вас ничего… для вас… в жизни… все… – взволнованно заговорил Оленин.

– Что же это все? – усмехнулась она углом своего прелестного рта.

– То есть как что… все?.. Все, что вы хотите…

– О, я хочу многого… недостижимого…

– Для вас достижимо все.

– Вы думаете?

– Я в этом уверен… С вашей поражающей красотой…

– Поражающей… – улыбнулась она.

– Именно поражающей… – пылко перебил он ее. – Вам стоит только пожелать.

– И все будет, как по волшебству… Ну, это сомнительно… Я слишком много желаю и… слишком мало имею… – медленно произнесла она, презрительным взглядом окинув окружающую ее обстановку.

– Да кто же бы отказался исполнить ваше малейшее желание, если бы даже оно стоило ему жизни!.. – восторженно воскликнул Оленин.

– Вы большой энтузиаст и фантазер!.. – подарила она его очаровательной улыбкой.

С каждым свиданьем он терял голову.

Прирожденная кокетка играла с ним, как кошка с мышью.

Он видел, впрочем, что это его восторженное поклонение далеко не противно очаровавшей его красавице, но все же оставался только в области намеков на свое чувство, не решаясь на прямое объяснение.

Ирена Станиславовна, даря его благосклонными улыбками, искусно держала его на таком почтительном отдалении, что готовое сорваться несколько раз с его губ признанье он проглатывал под строгим взглядом этого красивого ребенка.

Ребенок был сильнее его – мужчины.

Он, по крайней мере, считал себя таковым.

Время шло.

Он ходил, как растерянный, похудел, побледнел, стал избегать товарищей.

Это не укрылось от их внимания, а в особенности от внимания Григория Романовича Эберса.

Последний к тому же лучше всех знал причину такого состояния своего приятеля.

Он заставил его высказаться и помог ему… но как помог?

Виктор Павлович весь дрогнул при этом воспоминании.

Зачем он послушался этого совета, казавшегося ему тогда чуть не гениальным… А теперь!

– Добро пожаловать, дорогой муженек! – вдруг раздался около Оленина голос.