Коронованный рыцарь

Кругом была невозмутимая тишина. Даже со стороны города не достигало ни малейшего звука.

Ни один листок не шелохнулся и ни одной зыби не появлялось на местами зеркальной поверхности запущенных прудов.

Горбун шел твердой походкой, как бы хорошо зная цель своего пути.

Наконец, они стали подходить к пруду, через который перекинут известный Кулибинский механический мост.

Русский самоучка Кулибин делал этот мост как модель на дворе Академии наук в продолжение четырех лет. На его постройку Потемкин дал ему тысячу рублей.

Не доходя нескольких шагов до моста, Пахомыч и Горбун остановились.

II. Мертвая красавица

Молодая женщина лежала навзничь.

Это была в полном смысле слова русская красавица.

Темно-русая, с правильным овалом лица, белая, пушистая кожа которого оттенялась не успевшим еще исчезнуть румянцем. Соболиные брови окаймляли большие иссиня-серые глаза, широко открытые, с выражением предсмертного ужаса.

На вид покойной нельзя было дать и двадцати лет.

Высокая, стройная, с высокой грудью, она лежала недвижимо, раскинув свои изящные белые руки.

По одежде она явно принадлежала к высшему аристократическому кругу.

На ней были надеты молдаван (род платья, любимого императрицей Екатериной II) из легкой светлой шелковой материи цвета заглушенного вздоха (soupir etcuffе), отделанный блондами, мантилья стального цвета и модная в то время шляпка; миниатюрные ножки были обуты в башмачки с роскошными шелковыми бантами.

Изящные руки были унизаны кольцами и браслетами с крупными бриллиантами, а на белоснежной шее блестели две нитки крупного жемчуга, или, как тогда его называли, «перло» с бриллиантовой застежкой.

От красавицы несся аромат «Душистой цедры», любимых духов высшего общества того времени.

Возле трупа валялись шелковые перчатки и длинная трость с золотым набалдашником, украшенным драгоценными каменьями.

Ни одного пятнышка крови не было на покойной, только белоснежная шея, повыше ожерелья, была насквозь проткнута длинной тонкой иглой.

И Пахомыч, и Горбун оба стояли несколько времени молча, созерцая эту страшную картину при фантастическом освещении белой ночи.