Господь, мы поднимаемся

Молоко пропало, кормить младенца было нечем, крохотный Патрик сосал пустую грудь, плакал, злился. Нанять кормилицу было не за что. Тогда она варила на козьем молоке полбу, заворачивала кашицу в тряпочку и давала сыну.

Когда пришла зима и снег покрыл первозданной белизной поля, подённой работы вообще не стало. Двери соседских домов были перед вдовой закрыты. Дети плакали, просили есть. Молодая женщина рубила на дрова забор, тайком искала на чужих огородах неубранную под снегом замерзшую брюкву. А затем она сдалась.

Что-то с ней произошло. Она могла целый день не вставать с постели, отвернувшись лицом к стене и неподвижно глядя в какую-то точку.

Память запечатлела картину. Патрик – в подвешенной деревянной люльке, в очаге догорают сучья, мама лежит в углу на тюфяке, спиной к детям, на ней старенькое платье из домотканой серой ткани. Платка нет, коса распущена, в полумраке виден лишь её неподвижный силуэт. Мария прижимается к ней, прячет лицо в ложбинку между плечом и затылком, и лишь по дыханию, по мокрой щеке понимает, что мама не спит, а плачет.

И Мария плакала вместе с ней, не потому, что понимала, что происходит, а потому, что мама плакала.

Как-то белым туманным утром женщина пошла по снегу к городскому собору. Села на ступенях, опустив глаза и протянув руку. Со стен огромного собора смотрели на женщину пустыми глазницами высеченные из камня херувимы, которые ждали её в раю, обещали вечное счастье. Но вот что странно, – за всю историю человечества не появилось на земле ни одной книги с описанием рая.

Нет у нас в сознании доступных образов рая. Зато описаний ада сколько хочешь. Молодой женщине не дали посидеть на ступенях и несколько минут. Её прогнали от храма местные нищие, и она, сутулясь, пошла по заметённым снегом улицам обратно к детям с пустыми руками.

Тогда же Мария заметила, что мама начала заговариваться.

– Видишь, сынок, что у нас есть, – говорила молодая женщина, беря Патрика на руки. – Смотри, какой кувшин. А вон какая лавка.

Мы с вами богатые, тебе повезло родиться здесь, у нас все есть, не то что у других.

В её туманных фантазиях, порождённых ускользающей реальностью, их нищий дом превращался чуть ли не в сказочный дворец, в погребах несуществующей кухни было сколько хочешь еды, столы накрыты, а покрытый снегом огород становился прекрасным садом.

Как-то под вечер Мария увидела, что мама сидит на полу и, не замечая ничего вокруг, играет с ее тряпичной куклой.