Золотой скальпель

– По местам, товарищи, – негромко, но властно скомандовал Гулякин. – Работать спокойно, не волноваться.

Санитары принесли первые носилки, осторожно поставили на стол.

– Артериальное кровотечение, жгут на бедре, – вслух прочитал фельдшер записку, приколотую к карману гимнастёрки.

– Время наложения жгута? – спросил Гулякин.

Фельдшер сообщил.

– Срочно в операционную, – распорядился Гулякин. – Чья очередь?

Следующий вошёл сам.

– Ранение мягких тканей плеча, – сообщил фельдшер.

– Кто оказывал помощь? – задал вопрос Гулякин.

– Санинструктор.

Гулякин внимательно осмотрел повязку и покачал головой:

– Повязка наложена плохо. Немедленно в перевязочную.

Отдал распоряжение и, повернувшись к столу, склонился над очередным бойцом.

– Смертельное ранение в живот… Безнадёжен, – в голосе фельдшера слышались нотки растерянности.

– Ввести анестезирующий раствор.

– Это ж учебный раненые, – попытался возразить слушатель, выполняющий роль фельдшера.

– А если завтра война! – сказал Гулякин. – На учениях должно быть всё так, как в бою!

Если бы он только знал, насколько оказался прав, произнося эту фразу…

Сортировка продолжалась. Командир приёмно-сортировочного взвода медсанбата Михаил Гулякин постепенно обретал уверенность в своих действиях.

В палатку несколько раз заглядывал Боцманов. Он поправлял, подсказывал, но чувствовалось, что в целом доволен работой Гулякина и его подчинённых.

– В перевязочную палатку… В эвакуационную… В операционную, – доносились распоряжения Михаила.

Кипела работа и в остальных подразделениях медико-санитарного батальона.

Первый выстрел тактико-специальных учений прозвучал, когда лучи утреннего солнца едва коснулись верхушек деревьев.

Тут же все недавние «раненые», тяжёлые и лёгкие, «прооперированные» и перевязанные, выскочили из палаток, на ходу снимая с себя поднадоевший за день камуфляж ран и бинты, и заняли место в строю рядом с теми, кто ещё несколько минут назад переносил их, сортировал, эвакуировал, то есть с недавними санитарами, фельдшерами, врачами.