Темные аллеи Бунина в жизни и любви

В книге «Жизнь Бунина» Вера Николаевна писала:

«Свадьба была назначена на Ильин день в Знаменском, приходе Озерок. Пир у Буниных до зари. Гостей было много, и родные, и друзья, и соседи.

…Ваня веселился больше всех. Он в новом гимназическом мундире надевал туфельку невесте, положил туда золотой, ехал с ней в карете с образом к венцу, а потому чувствовал себя одним из действующих лиц».

Быстро промчалось лето, и в середине августа Евгений Алексеевич отвёз своего младшего брата Ваню в Елец.

И снова разлука с любимой: «Дуня гостила у Буниных, и бедный Ваня, чуть не плача, полусонный простился с ней».

Но впереди учёба и городская кутерьма, и снова постепенно стирался образ той, которая заставила трепетать мальчишеское сердце.

На каникулы он отправился домой и по дороге должен был остановиться в Измалкове у Отто Карловича, к которому отец обещал прислать лошадей. Узнав о том, что у дочерей Отто Карловича появилась молоденькая и миленькая гувернантка, Бунин уже заранее стал «мечтать о ней», в чём через многие годы признался Вере Николаевне.

Где же, в ком же спрятан прототип Лизы Бибиковой из романа «Жизнь Арсеньева»?

Герой романа Алёша Арсеньев рассуждает – а повествование ведётся от первого лица – о своём отроческом увлечении так:

«Мои чувства к Лизе Бибиковой были в зависимости не только от моего ребячества, но и от моей любви к нашему быту, с которым так тесно связана была когда-то вся русская поэзия. Я влюблён был в Лизу на поэтический старинный лад и как в существо, вполне принадлежавшее к нашей среде.

Дух этой среды, романтизированный моим воображением, казался мне тем прекраснее, что навеки исчезал на моих глазах. Я видел, как беднел наш быт, но тем дороже был он мне; я даже как-то странно радовался этой бедности… может быть, потому, что и в этом находил близость с Пушкиным, дом которого, по описанию Языкова, являл картину тоже далеко не богатую».

Действительно, сохранилось немало воспоминаний современников о скромности Пушкина, о том, что и в Москве он не роскошествовал, а уж в Михайловском, в его доме, обстановка и подавно была более чем скромной.

Что ж, немногих русских писателей можно отнести к людям зажиточным, богатым. Провидение словно специально устраивало так, что человек, преданный литературному творчеству, более ничего в жизни не хочет замечать.

Да ведь и у Ивана Алексеевича очень редко можно найти в воспоминаниях переживания по поводу скромного достатка.