На волжских рубежах. Сталин и Сталинград

Сталин поздоровался кивком головы и сразу перешёл к делу:

– Вы уверены, товарищ Ивлев, в том, что ваше сообщение, полученное от Зигфрида, не дезинформация? Вы уверены в этом самом Зигфриде?

– Полностью уверенным разведчик может быть только в себе, товарищ Сталин, – спокойно и твёрдо проговорил Ивлев. – Зигфрида я знаю с Первой мировой. Он был заслан к нам на Юго-Западный фронт с задачей организовать устранение генерала Келлера… Этот генерал блестяще командовал конным корпусом. Он из немцев, но…

– Да, да, я о Келлере слышал, – кивнул Сталин, – Хороший был генерал.

Слушаю о Зигфриде.

– Мне удалось его задержать и начать с ним работу. Дело в том, что у него русские корни, и он далеко не глупый человек. Он дал согласие работать на нас, но тут февральский переворот. Всё рухнуло, и я решил отпустить его. Он уже не представлял для контрразведки никакого интереса… А что-то сделать против нас не успел.

Сталин никак не оценил такое решение. Его интересовало, насколько мог быть искренен Зигфрид.

– Вы понимаете, товарищ Ивлев, что его сообщение бросает тень на высший командный состав Красной армии. Готовится измена, равная измене сорок первого. Он прямо говорит о том, что в сорок первом была измена, и некоторые наши генералы откровенно сработали на Гитлера. Мы это знаем. Здесь он прав. Но что же теперь?

– Я всё понимаю, товарищ Сталин. Но здесь могут стоить очень дорого как недооценка, так и переоценка сообщения.

– Но почему же он не указал конкретно, кто готовит измену?

– Полагаю, что не знал. Такое возможно. Слышал, что готовится, но пока не получил возможность уточнить, – предположил Ивлев. – Разведчик или контрразведчик получает информацию в части касающейся.

– Это мне известно. И всё же… А если нас дезинформируют? Немцы мастера дезинформации. Ни по каким другим каналам, кроме вашего, ничего подобного не выявлено.

– Цель? – спросил Ивлев.

– Посеять недоверие ко всем.

Ведь мне известно о том, что распространяется миф о том, что Сталин недоверчив. Никому не доверяет. А недоверие к командующим фронтами вносит нервозность. Тем более, истоки этого недоверия можно искать в заговоре, который мы раскрыли перед войной. Ясно, что всех заговорщиков выявить не удалось.

Ивлев промолчал. Он ещё не полностью вник в то, что происходило в период разоблачения заговора.

Сталин не стал продолжать разговор на эту тему.