На волжских рубежах. Сталин и Сталинград

Теперь враг был отброшен от Москвы, но отброшен не так уж и далеко. И тут тяжёлое положение на юге.

Все ждали суровых решений по Тимошенко и Хрущёву. Что заставило Сталина не принимать таковых решений?

Сталин и в сорок первом не спешил карать. Конева, которого по всем мотивам ждал трибунал, он, по ходатайству Жукова, назначил заместителем командующего Западным фронтом, а вскоре командующим Калининским фронтом.

Наказывали и в сорок первом, и в сорок втором. Но вот теперь под наказание попадали Тимошенко, что важно, бывший нарком обороны и член Политбюро ВКП Хрущёв.

Наказание их могло дать повод думать, что в СССР и в Красной армии насупил кризис власти.

Был конец июня сорок второго. Недавно исполнился год, как шла война. Все это хорошо помнили. И что же, спустя год история повторялась?

В кабинете собрались члены ГКО. Они ждали, ждали сталинского слова.

Сталин долго ходил по кабинету. Он думал, и могло показаться, что вот сейчас, в эти минуты он принимает решение.

Но решение уже принято.

Осталось его изложить и осуществить.

– Катастрофа велика, – проговорил Сталин, – масштабы её вам всем известны.

Он промолчал, прошёлся по кабинету, и в напряжённой тишине снова зазвучал его голос:

– Необходимо направить директивное письмо Ставки Военному совету Юго-Западного фронта.

Директивное письмо – это не трибунал. У кого-то отлегло. Кто-то внутренне не согласился.

Сказал и перешёл к рассмотрению неотложных вопросов.

Директивное письмо… Документ важнейший. Кто готовил его? В каждой строке чувствуется рука Сталина, его стиль.

После заседания ГКО он сам продиктовал письмо:

«Мы здесь, в Москве, члены Комитета Обороны и люди из Генштаба, решили снять с поста начальника штаба Юго-Западного фронта тов. Баграмяна. Тов. Баграмян не удовлетворяет Ставку не только как начальник штаба, призванный укреплять связь и руководство армиями, но не удовлетворяет Ставку даже и как простой информатор, обязанный честно и правдиво сообщать в Ставку о положении на фронте.

Более того, т. Баграмян оказался неспособным извлечь урок из той катастрофы, которая разразилась на Юго-Западном фронте. В течение каких-либо трех недель Юго-Западный фронт благодаря своему легкомыслию не только проиграл наполовину выигранную Харьковскую операцию, но успел еще отдать противнику 18–20 дивизий.

Это катастрофа, которая по своим пагубным результатам равносильна катастрофе с Ренненкампфом и Самсоновым в Восточной Пруссии. После всего случившегося тов.