Любовные драмы русских поэтов

Аглая отвергла любовь Дениса Васильевича и вышла замуж за его двоюродного брата Александра Львовича Давыдова, впоследствии ставшего генералом. Род известный и знатный – мать Александра Давыдова была племянницей великолепного Светлейшего Князя Григория Александровича Потемкина-Таврического. А сын ее от первого брака почитаем всей Россией. Это Николай Николаевич Раевский, который «был в Смоленске щит, в Париже – меч России».

Аглая вошла в историю благодаря Пушкинским эпиграммам:

И вы поверить мне могли,

Как простодушная Аньеса?

В каком романе вы нашли,

Чтоб умер от любви повеса?

Послушайте: вам тридцать лет,

Да, тридцать лет – не многим боле.

Мне за двадцать; я видел свет,

Кружился долго в нем на воле;

Уж клятвы, слезы мне смешны;

Проказы утомить успели;

Вам также с вашей стороны

Измены, верно, надоели;

Остепенясь, мы охладели,

Некстати нам учиться вновь.

Мы знаем: вечная любовь

Живет едва ли три недели.

<…>

И еще одну эпиграмму написал Александр Сергеевич, причем эпиграмму весьма и весьма колкую, если не сказать больше:

Иной имел мою Аглаю

За свой мундир и черный ус,

Другой за деньги – понимаю,

Другой за то, что был француз,

Клеон – умом ее стращая,

Дамис – за то, что нежно пел.

Скажи теперь, мой друг Аглая,

За что твой муж тебя имел?

Можно предположить, что Денису Васильевичу очень повезло, что все этак обернулось. Недаром же поется: «…если к другому уходит невеста, то неизвестно, кому повезло».

Сам Денис Васильевич писал о Пушкине князю Петру Андреевичу Вяземскому: «Хваля стихи мои, он стал писать круче». Пушкин этого не отрицал. Денису Васильевичу он писал: «Что слог, то и солдат – все годны в строй… Я слушаю тебя – и сердцем молодею».

Интересно, что на полях рукописного текста романа «Евгений Онегин» сохранились карандашные рисунки, на которых изображен Денис Давыдов.

Что же касается отвергшей Дениса Васильевича дамы, известно, что Пушкину доводилось не раз общаться с ее семейством.

В 1820 году И.Д. Якушкин оставил в своем дневнике такую запись:

«У нее (Аглаи Давыдовой) была премиленькая дочь, девочка лет двенадцати. Пушкин вообразил себе, что он в нее влюблен, беспрестанно на нее заглядывался и, подходя к ней, шутил с ней очень неловко.