Любовные драмы русских поэтов

Евгении нужно было думать об устройстве личной жизни, о замужестве, ведь было совершенно ясно, что Денис Васильевич семью ради нее не оставит. Но что она могла поделать?! Она пыталась убедить Евгению Дмитриевну, что та принимает восторг за влюбленность, что она не может отделить образ легендарного героя от уже немолодого мужчины, да к тому же женатого – она просто, подавленная этим самым восторгом, не воспринимает действительность. Но все тщетно.

Отношения долго оставались не завершенными, не решенными, но… вот появилось стихотворение, которое дает основания полагать, что Денис Васильевич не был отвергнут:

Я не ропщу.

Я вознесен судьбою

Превыше всех!

Я счастлив, я любим!

Приветливость даруется тобою

Соперникам моим…

Но теплота души, но все, что так люблю я

С тобой наедине…

Но девственность живого поцелуя…

Не им, а мне!

И вот уже летит к П. Вяземскому стихотворение «Вальс». Денис Васильевич просит не печатать его, но… тогда зачем посылать? Словно игра с огнем – он ведь всегда ходил по лезвию бритвы, он ведь всегда был на линии огня, начиная со своего первого боя, со своего боевого крещения во время кампании 1807 года в Восточной Пруссии и Польше.

Посвящение не так уж и сложно разгадать – «Ев. Д. З…ой».

Кипит поток в дубраве шумной

И мчится скачущей волной,

И катит в ярости безумной

Песок и камень вековой.

Но, покорен красой невольно,

Колышет ласково поток

Слетевший с берега на волны

Весенний, розовый листок.

Так бурей вальса не сокрыта,

Так от толпы отличена,

Летит воздушна и стройна

Моя любовь, моя харита,

Виновница тоски моей,

Моих мечтаний, вдохновений,

И поэтических волнений,

И поэтических страстей!

Какое чудо – стихотворения этого периода:

В былые времена она меня любила

И тайно обо мне подругам говорила,

Смущенная и очи спустя,

Как перед матерью виновное дитя.

Ей нравился мой стих, порывистый, несвязный,

Стих безыскусственный, но жгучий и живой,

И чувств расстроенных язык разнообразный,

И упоенный взгляд любовью и тоской.

Она внимала мне, она ко мне ласкалась,

Унылая и думою полна,

Иль, ободренная, как ангел улыбалась

Надеждам и мечтам обманчивого сна…

И долгий взор ее из-под ресниц стыдливых

Бежал струей любви и мягко упадал

Мне на душу – и на устах пылал

Готовый поцелуй для уст нетерпеливых…

Это написано летом 1834 года. И еще год необыкновенного счастья.