Куприн на поединке в любви и творчестве

Во времена перестройки хулители армии, в основном те, кто не служил ни дня, любили твердить, что дедовщина, мол, детище советской власти и, стало быть, Советской армии. Ну кое-какие моменты здесь можно принять, обратив острие вины на кумира либерастов-ельциноидов маршала Жукова, сразу после захвата власти предавших забвению не только боевые советские ордена, но даже боевой и почётный орден Александра Невского и учредивших взамен среди прочих орден Жукова. Именно Жуков в бытность Министром обороны СССР ввёл порядок и правила, по которым на службу в армию стали брать бывших заключённых, таким образом нанеся сильный удар по той, уже сложившейся при советской власти традиции, когда служба воинская действительно считалась почётной и когда провожали на неё как на праздник, причём праздник, не организованный властными структурами с обязательными митингами и выступлениями ветеранов, а праздник, идущий от души, особенно в ту пору ещё сильной и здоровой своим благочестием советской колхозной деревни.

Ну а теперь посмотрим, как это было в Российской империи, как относились к воспитанникам младшим воспитанники старшие.

Поединок с «дедовщиной»

Заметим, что Александр Иванович Куприн работал над романом, как говорится в писательском цехе, «скалывая с себя». Писал с натуры, ничего не измышляя, а рисуя на страницах книги то, что видел сам в свои детские-кадетские годы.

Едва его главный герой повести «Кадеты (На переломе)» Буланин был зачислен в корпус, если точно, в ту пору в военную гимназию, старшие воспитанники сразу стали обижать…

Вот эпизод.

«– Ты оглох, что ли? Как твоя фамилия, я тебя спрашиваю?

Буланин вздрогнул и поднял глаза. Перед ним, заложив руки в карманы панталон, стоял рослый воспитанник и рассматривал его сонным, скучающим взглядом».

Итак, первое знакомство с тем пороком, который впоследствии, уже в наше время, наименовали «дедовщиной» и который, как уже говорил, журнашлюшные слуги разрушителей Социалистического Отечества приписывали исключительно Советской армии.

Старший начинает придираться к новичку:

«– Ишь ты, какие пуговицы у тебя ловкие, – сказал он, трогая одну из них пальцем.

– О, это такие пуговицы… – суетливо обрадовался Буланин. – Их ни за что оторвать нельзя. Вот попробуй-ка!»

Попытки оторвать пуговицы долго не удавались, пока не призвали на помощь главного «силача», как бы сказали теперь «деда».