Генералиссимус Суворов

…Вдруг Суворов услыхал женские голоса, и как раз к нему из-за поворота аллеи вышли две дамы…

В одной из них Александр Васильевич узнал императрицу…

Лихо, с полным соблюдением всех предписываемых воинским артикулом того времени правил, он вскинул ружье на караул, и эта лихость вместе с замечательной воинской выправкой обратили на него внимание государыни.

Она подошла к часовому и, глядя на него своими проницательными глазами, по привычке несколько отрывисто спросила:

– Как зовут?

– Вашего императорского величества Семеновского полка рядовой Александр Суворов! – ответил лихой солдат.

Государыня опять пристально взглянула на него.

– Однофамилец или родственник генерала Суворова? – спросила она.

– Родной сын его, ваше императорское величество.

– Вот как? – удивилась Елизавета Петровна. – Мне твой отец ничего о тебе не говорил… Это странно! Давно служишь?

– Четыре года в полку уже, ваше императорское величество.

– Рядовым?

– Так точно, ваше императорское величество!

Елизавета Петровна на мгновение задумалась.

– Твой отец мой верный слуга, – произнесла она, – вижу, что и ты выйдешь в него. Старайся, служи, я же тебя не забуду.

– Рад стараться, ваше императорское величество! – бойко ответил Суворов.

Императрица оглядела его с головы до ног. Бойкие ответы, лихая выправка, знание артикула произвели на нее хорошее впечатление. Ей захотелось чем-нибудь наградить сейчас же этого так понравившегося ей солдата. Она достала серебряный рубль и протянула его словно застывшему в своей позе Суворову.

– Вот тебе от меня! – милостиво сказала она при этом.

Суворов остался неподвижным.

– Бери же! – с раздражением в голосе, несколько нахмурившись, приказала императрица.

– Не имею права, всемилостивейшая государыня, – почтительно, но твердо ответил Александр Васильевич, – караульный устав строжайше воспрещает солдату, стоящему на «часах», брать деньги.

Лицо императрицы прояснилось, на губах заиграла милостивая улыбка.

– Так! Молодец! Лихой солдат! Твердо службу знаешь! Хвалю! – промолвила она и потрепала молодого Суворова по щеке.

Государыня протянула Суворову для целования руку, положила крестовик на землю около часового, и затем она и сопровождавшая ее придворная дама удалились».