Барвенково – Сталинград. Цена хрущёвской подлости

А кругом вперемешку трупы людей и домашнего скота. На дорогах толпы беженцев. Это жители населённых пунктов, испытавших на себе зверства гитлеровцев. Все спешили уйти от опасности. И мало кто знал, что все пути отхода перерезаны. Никто уже не кормил, но ладно голод – страшно мучила жажда. Устанавливалась жаркая погода. Кое как добрались бы до берега Дона.

Переправу бомбили «Юнкерсы». Свист, вой, взрывы. А тут ещё приказ: переправляли только штабы, раненых и матерей с детьми. Остальным переправляться самостоятельно.

Что делать? Пристал к небольшой группе командиров и красноармейцев, которая отправилась вверх по течению Дона.

Худощавый лейтенант в порванной гимнастерке, с посеревшей от пыли повязкой на голове, построил на берегу небольшую свою команду. Рота не рота – взвод, не взвод. Остатки разных подразделений.

– Ну вот что, ребята, мы славно повоевали. Теперь задача выйти к своим и снова в строй. Вон как немец прёт. А мы с вами уже опыту набрались. За одного битого…, – он не договорил, махнул рукой: – Словом, приказываю: перебраться через реку живыми.

Он улыбнулся, зачем-то посмотрел на Маломужа и, подмигнув ему, сказал:

– Ну что, плавать ещё не приходилось?

– Доберёмся, товарищ лейтенант! Должны добраться.

Разделись на берегу. Маломуж сложил в шлемофон красноармейскую книжку, комсомольский билет, фотографии родных, взял его в зубы и в числе первых вошёл в воду. Не все сразу последовали примеру. Видимо, были и такие кто едва-едва умел плавать.

Полуживой доплыл до противоположного берега в районе какого-то небольшого хутора.

Доплыть то доплыл, да выбраться из воды уже сил не было. Подбежала дородная казачка, помогла.

– Где я? – спросил Маломуж.

– Недалёко от станицы Вёшенской. Горит станица. Вчерась бомбили. Мать писателя Шолохова вчерась убита.

– Мне надо найти наших, – с трудом проговорил Маломуж. – Не видели здесь наших?

– Да вон ваши из Дона выползают. Редко кто на ногах стоит. А сколько, небось, родимых и не доплыли?! – сокрушённо проговорила женщина.

 – Давай, милок, до хаты. Молочком хоть напою. Коровку то пока не отправила на сборный пункт. Ноне отправлю. Немец близко.

– А сама?

– Сама-то? Да тоже пойду… Не хочу под немцем оставаться. Ну, давай, давай, обопрись об меня.

Маломуж с трудом добрался до хаты, но задерживаться долго нельзя. Кто знает, какая силища прёт. Неровен час прорвётся за Дон. Да и спешить надо. Что-то там лейтенант говорил о сборном пункте.