Контрольный выстрел

Повинуясь указаниям бабы Ляли, женщины отошли от дрезины, переключились на Семку. И, словно не умирали только что от усталости, принялись поправлять прически.

– Баб Лялюшка, а где жениха подцепила? – не удержалась первой Груня.

– А он на всех один или уже привязан к какой-то изгороди? – расправила то ли тельняшку на груди, то ли грудь под полосками Стеша.

Старуха неодобрительно посмотрела на молодежь.

– Марш отсюда! Молод он еще для вас. Да и жевать надо тот пряник, который в своем кармане, а не на чужом прилавке.

– Не скажи, баб Ляля, – не согласилась Стеша, кружа вокруг испуганно озирающегося по сторонам Семки. А тот, еще намедни мечтавший оказаться в женском кругу, понял: в таком плену ты не хозяин. Когда они скопом, лучше и впрямь глядеть на них со стороны, тайком. На цыпочках, как сказал Иван Палыч… А Стеша не унималась: – У нас некоторые на вид – ни украсть, ни посторожить, а потом раз подолом – и, как неводом, всех золотых рыбок себе.

По тому, что остановилась напротив Вари, намек явно адресовался ей.

– Ох, дура была, дура. Честная до смерти. Но теперь…

Пошла зазывно на Семку. Тому и отступать – только обратно в лес, где его ищет белогвардеец-сосед. И стройка вроде огромная, говорят, более 50 тысяч народу нагнали вместе с военными, а деться некуда. Даже они, наблюдатели, ограничены в перемещениях только в пределах своих рабочих участков.

А тут оказалось, что и убегать-то никуда не требуется: к ручью вышел Кручиня с коромыслом и бельем на плечах. Наталья несла следом тазик с постирушкой. Увидев на дрезине Зорю, подалась к ней, но девчонка равнодушно отвернулась. А вот встретившись глазами с Семкой, торопливо натянула на колени платье. «Значит, будешь жить», – отлегло на сердце у крестной, приметившей огонек в глазах молодых.

Иван Павлович, свалив поклажу в корыто около навеса, пошел на Семку.

– Девки, пряники наши воруют!

Дурачась, Груня и Варя выставили защиту, но Семка, минуту назад уже побывавший в девичьем кольце, из двух зол попробовал выбрать побег. Попятился, но зацепился штаниной за отогнувшийся край у дрезины. Спасая одежку, повалился на Зорю. Та вскрикнула больше от неожиданности, чем от боли, и Семка, боясь пошевелиться, замер у ее ног.