Контрольный выстрел

Стеша откатила тачку для разгона, к ней присоединилась Зоря, и вдвоем, натужно хрипя, вкатили землю наверх. Зоря, оставшись на настиле, покачалась, словно пробуя его на прочность, а на деле испытывая спину Натальи. И лишь после того, как крестная погрозила ей кулаком уже по-настоящему, вальяжно сошла на свое место.

Наталья вновь по одной лишь ей известной причине оставила издевательство девчонки без отпора. Переключилась на Варю и Груню, несущих в носилках камни:

– Девчонки, камень за Стешей на дальний участок.

Только те не успели и ступить на настил, как раздался недовольный голос бригадира:

– Это кто здесь командует-распоряжается? Опять ты, Наталья?

С командирской сумкой на боку, заправленным под ремень пустым рукавом Валентина Иванович привычно взбежала на насыпь. Не без удовлетворения оценив сделанное бригадой за время ее отсутствия, тем не менее взгляд на Наталью не смягчила.

– Я думала, лучше будет, если… – на радость Зоре, начала оправдываться та.

– Здесь я бригадир! – Валентина Иванович назидательно оглядела всех собравшихся, чтобы никто не вздумал повторять подвигов Натальи.

И хотя конкретно никому не указывала, Наталья обреченно и справедливо соотнесла приказ к себе и сделала робкую попытку остаться на стройке:

– Извините, я больше не стану…

– Никому не позволю здесь своевольничать, – снова сразу всех предупредила бригадир. – Не в бирюльки играем.

Ушла, как и появилась, несмотря на свою стать, – стремительно, бесшумно. Однако то ли назло бригадирше, то ли просто отводя себе минуту отдыха, девчата вместо указаний на работу присели на притащенный Зорей ствол осины. Варя и Стеша отстегнули от поясков солдатские фляжки, Груня освободила местечко рядом с собой для Натальи – и повыше, и от Зори дальний край.

– Слушай, Наташ, ты же была до войны нашим бригадиром. Чего эту прислали?

– А то ты не знаешь… – отмахнулась та.

– И знать не хотим. Чего с тобой так долго разбираются?

Наталья отвернулась, пряча выступившие слезы. И покатились они одновременно и от мелких издевательств Зори, и от указания Валентины Ивановича, запихивающей ее в самый угол всенародной стройки, и от непонятной всем тайны, завесу в которую она не могла открыть даже ближайшим друзьям.