Граф Феникс. Калиостро

– Итак, вы поверили, успокоились! Боже мой, кто может в вашем присутствии думать хотя бы о самой Венере! Ну, дайте вашу ручку, восхитительное существо!

Габриэлли протянула руку, благоухающую мускусом, но грубая ладонь которой свидетельствовала о домашних трудах певицы. Восхищенный директор покрыл ее поцелуями и присел на софу подле итальянки.

– Божественная! Один поцелуй! – шептал влюбленный старик. – Я чувствую себя, словно выпил эликсира молодости. Где твои угрозы, господин Великий Кофта! Хе! Хе! Хе!

Иван Перфильевич попытался обнять мощный стан знаменитой певицы.

Медленно, как вулкан, утихая, певица отстранилась от директора спектаклей.

– Вы сказали, что везете мой новый контракт императрице? – строго спросила она.

– Видите ли, прелестная, он, собственно, не совсем новый. Вы получите дополнительно всю сумму, вами желаемую, в виде сверхконтрактных пособий. Итак, хотя контракт старый…

– Как старый? – мгновенно воспламеняясь снова, воскликнула певица. – Что значит – старый контракт?

– Я говорю и ручаюсь, что вы все получите, что желаете. Театральные суммы все в моих руках. Кроме того, воспособление единовременной безвозвратной суммы в тысячу червонцев мною через князя Григория Александровича совершенно исхлопотано.

– Тысячу червонцев! Но Безбородко обещал Давии пятьдесят тысяч червонцев! Контракт! Я требую, чтобы со мной был заключен новый контракт! – кричала певица, почти столкнув директора с софы.

– Новый контракт мною был государыне представлен, но не удостоился милостивого благоусмотрения. Государыне императрице утвердить его было не угодно, но повелеть изволили контракт возобновить, как было. Что же мог я поделать? Воля монархини священна, – разводя руками, говорил Иван Перфильевич.

– Но, кажется, ваша императрица достаточно богата! – раздувая ноздри орлиного носа, говорила Габриэлли с нервным хохотом и клокотанием в соловьином своем горле.

– Государыня изволила выразиться, что такие жалованья у нее фельдмаршалы получают!

– Фельдмаршалы?! Ну и пусть эти ее фельдмаршалы и поют для нее! – Габриэлли решительно встала. – Сейчас принесите мне контракт, и я разорву его в клочья. Я не останусь и трех дней в России.