Мытари и фарисеи

Вчера опять оставил в игральном автомате все, что утаил от жены, вечно шнырившей по карманам. В последнее время не везло. Почти полмесяца – и проигрыш за проигрышем. Ведь вначале, как только открыли игральный зал, установили там привезенные из Гонконга игральные автоматы разной масти и разного калибра, все складывалось благополучно. Он даже разработал свою систему, которую считал беспроигрышной. Теперь система давала сбои.

– Безъюров, как у тебя насчет капитала?

Попов с Черкашиным понимающе переглянулись.

– Если по Марксу, здесь полный кругляк, если по гонорару, так мелочишка осталась.

– Нет, у меня дело житейское, к тебе потом зайду, расскажу все по порядку и буду очень благодарен, если выручишь…

Раздобревший после выпитой водки Безъюров, всегда хранивший заначку в кабинете в толстом темно-синем томике «Капитала», махнул рукой:

– Заходи, как же без выручки, нынче я тебе, завтра ты мне.

Попов, зная о новых пристрастиях Кожухова, хохотнул:

– Завтра может и не быть, это уж точно по Марксу, – он взглянул на часы.

Редактор на подобные застолья смотрел сквозь пальцы, мало веря в то, что какие-то предложения братьев по перу будут дельными и заслужат внимания. С месяц назад он забронировал за собой место в одном из центральных военных журналов и жил предстоящим отъездом в Москву. Его заместитель, плешивый подполковник Тишук, каждый день спешил в военное министерство в центре Ташкента, чтобы пропитаться атмосферой новых веяний, шнырял по редакциям узбекских газет, подыскивая там журналистов для газеты «иной формации», как он все чаще выражался на редакционных летучках.

– Начнем с того, что нам необходим вкладыш на узбекском языке, – убеждал он, – чем раньше, тем лучше! Иначе, если там замыслят свою газету, нам труба, полная труба!

Офицеры недовольно зудели по поводу тишуковских замыслов, зная, чем это пахнет для каждого из них. Редактор понимающе качал головой, соглашался с Тишуком, а тот доказывал:

– Будет вкладыш, сохраним газету, сохраним коллектив.

Тишук уже просчитал свои действия на несколько ходов вперед, зная, что место редактора, на которое он никогда и не помышлял, для него, отнюдь не блестящего журналиста, теперь само плыло в руки.

– А там куда кривая выведет, – говорил он жене, – гражданских ведь надо обучать нашему ремеслу, военного журналиста ведь растить надо.