Мытари и фарисеи

Капало с крыш, с деревьев, с цветов на клумбах. По лицам стекали то ли капли, то ли слезы. Лейтенанты, для них это были первые в жизни похороны, отказались от подставки, на руках вынесли гроб и понесли на плечах до самого КПП. Заместитель начальника политотдела Баулов что-то суетливо нашептывал каждому на ухо. Нашептывание билось о молодые непроницаемые лица, как вода о бетонные желоба арыков.

На кладбище Наталья настояла: «На могилу поставьте крест!» Его заранее изготовили в ТЭЧ из нержавеющей стали, с аккуратной табличкой, где была вычеканена фамилия Ерохина и цифры, как счета за прожитое.

– Ведь прав Громов, обезумела женщина, – глядя на то, как старательно устанавливали крест лейтенанты, пробурчал Семенов, – или с крестом лучше? С крестом ведь раньше не хоронили. Все под звездами лежат, а с крестом, оно как?

– У лейтенантов спроси, чего у меня спрашиваешь?

– У них уже Баулов наспрашивался, послали подальше.

– Тогда не лезь.

Наталья рыдала, обняв крест, целовала его, пока женщины не увели к машине.

V

Смерть Ерохина, «гибель партии»… все наложилось одно на другое, и в этом, как говорил Парамыгин, прослеживалась мистика. Но дальше время начало склеивать из новой череды событий наше будущее в некоторое подобие чего-то целого, будущее непонятное, ни разу в жизни не обозначавшееся. Первым в этой череде стал звонок из политотдела с вопросом, буду ли я сдавать партийный билет или нет и куда девать мою учетную карточку.

– А если не заберу?

– Тогда в огонь, – вздохнула на том конце провода Елена Семеновна, инструктор по партийному учету.

– Не понял?

– Ну, из командования, так почти все забрали, говорят, для потомков, другие для себя.

– Питают надежду?

– Смутное время. Кто какую надежду питает, меня не уведомляли, – по ее глухому, сдавленному голосу чувствовалась невероятная усталость человека, впервые в жизни занявшегося решением подобных вопросов.

– Не Парамыгин ли?

Она по своей старой привычке работника политотдела интуитивно ушла от ответа, оставив последнее слово за мной:

– А если не заберу?

– Тогда в огонь, – резко ответила она, – таково распоряжение политуправления.

– Знаете, пожалуй, зайду.

– Как считаете необходимым, Николай Никитич.