Легендарные разведчики. Книга 2

Кстати, когда в июле 1938 года японцы начали военные действия в районе озера Хасан, это не стало сюрпризом для Красной армии. Одзаки успел предупредить о намерениях японских генералов Зорге. Приложил к этому руку и другой важнейший источник – художник Мияги Етоку, которому, чтобы придать себе значимость, намекали об этом позирующие ему для портретов японские генералы и их болтливые жены. Так что августовское поражение японцев было в определенной степени предопределено советской резидентурой в Токио. Как, впрочем, и год назад, в 1937-м, из сфотографированных Одзаки документов, «одолженных» для изучения из канцелярии нового премьера Коноэ, стало понятно, что Япония нападет на Китай.

На Хасане японцы были разбиты, а Халхин-Гол превратился для Токио в символ позора и огромных потерь.

И все равно в 1941 году японский генералитет рвался в бой. На принца давили немцы, забывшие, что хотя бы формально они все же считаются  дипломатами. Зорге, ежедневно составлявший депеши в Берлин о переговорах посольства и немецкой военной миссии за подписью посла Германии Отта, только успевал поддакивать, когда тот обзывал японцев «трусливыми мерзавцами, не желавшими помогать союзникам».

Скромный с виду военный атташе Германии в Токио подполковник Кречмер носил, как выяснил Зорге, звание генерал-лейтенанта. Сравните с послом Оттом – «всего лишь» генерал-майором. И оба «дипломата» не просили, а требовали, чтобы Япония немедленно начала войну с Советским Союзом. Сейчас, десятилетия спустя, можно смело сказать, что война на два фронта была бы для СССР губительна.

А Центр, повторюсь, давил на Зорге. Его замучили радиограммами с приказами, гневными депешами, порой хамоватыми, с требованием дать ответ на вопрос, нападут ли японцы, ставя перед резидентом вопрос категорически – да или нет?

Одзаки передавал, что кабинет премьера Коноэ в войну вступать пока не решается. Советник Одзаки докладывал принцу: «Война с русскими, если японцы ее начнут, станет недальновидным и ошибочным шагом, ибо империя не получит от нее существенных политических или экономических выгод.

И Коноэ, как сообщала в Москву группа «Рамзая», пока выжидал. Это слово «пока» и бесило Москву. Зорге просил Центр подождать еще неделю, еще немного.