Гирей – моё детство

Через много времени – папа трижды брал меня купаться на речку, это случалось только по выходным, – я откопал свои камешки и… О! Чудо! Их «выросло» много и разных… и чем глубже копал лунку, тем больше находил камешков.

Переполненный восторгом и радостью прибежал к папе. Он тоже радовался и хвалил меня (отчего родилось первое лёгкое сомнение), мы смеялись, рассыпая «выращенные» мною камешки… Мама бурчала: «Нанесли мусору», – но с лица не сходила улыбка.

Вдруг мне вспомнилось, что от посаженной белой картошки вырастают белая, от розовых – розовые… Мой восторг пропал: не было белых камешков, кроме трёх, были голубые, серые, красные – я увидел неправду и разревелся.

Прошло время. Папа, сестра и я возвращались с огорода, где он и сестра копали картошку, а меня, как всегда, привязали на поводок… чтоб не залез, куда не нужно, или не докучал многочисленными вопросами.

Вечерело…

– Куда прячется солнце?

Папа живо отреагировал, остановился и поднял меня на руки.

– Видишь?.. Оно садится в трубу, – так и было… солнце наполовину вошло в печную трубу на хате деда Панченко. Удивление… и дед Панченко – необыкновенный.

– Почему?

– Ночью мы спать должны… вот солнце и опускается в трубу – пачкается сажей, чтобы не светить.

– А утром солнце моется?

– Обязательно: или в реке, если день ясный, или в тучах.

– А зачем мы перед сном моемся, утром опять умываемся?

– Чтобы простыни не пачкать, – вмешалась сестра.

Простыни… неинтересно… а солнце совсем скрылось в трубе, но темнота еще не наступила – наверное, полностью не покрылось сажей.

Было одно нестерпимое желание увидеть вблизи, как солнце за сажей в трубу опускается. Но до хаты деда Панченко необходимо преодолеть железную дорогу, к которой мне запрещено даже подходить.

Однажды пути были «чистыми», и во мне исчез страх – бежал изо всех сил… Дед Панченко сидел на скамейке у забора и грозил мне пальцем.

– Куда, стервёнок, как малохольный, через путя мчишься?

– Дедушка, дедушка! Пойдем быстрее… покажи, как солнце в твою трубу садится…

– …Какое солнце?.. В какую трубу?.. Где горит?.. – он соскочил со скамейки и кинулся во двор, а я увидел: солнце скрывалось за большим раскидистым тополем на той стороне реки.

Слёзы пытались смыть неправду, но это им не удавалось при всём их обилии. А память не сохранила последующие минуты, часы, а может, и месяцы жизни.