Энтария, еще одна сказка

А….

– Нет! – шаман в ужасе отбросил свое копье. – Этого не может быть. Ты мертв!

– Так у тебя хватит смелости прочесть все мое имя? – Человек в плаще задумчиво почесал затылок. – Ведь ты только что был таким отважным. Странно.

– Пощади… – шаман, сорвав маску, упал на колени. – Я знаю, что ты можешь сделать с этой деревушкой, так же как ты сделал с теми людьми на поле боя. Пощади. Я сделаю все, что ты хочешь. Убей кого хочешь в этой деревне, но пощади меня.

Толпа неодобрительно зашумела, услышав эти слова.

– Ты уйдешь из деревни, Аматос. Сейчас же и навсегда. За это я сохраню жизнь деревне и твой дочери.

– Моя дочь, – уже всхлипывая, запричитал шаман. – Ради нее… Все… все что угодно.

Между человеком в плаще и шаманом открылось сияющее окно серебристого цвета.

– Иди… и твои люди – тоже. Сейчас же.

Передвигаясь почти на четвереньках, шаман и почти все его люди вошли в сияющее окно, мгновенно захлопнувшееся за ним с шипящим звуком.

***

– Браво, – звук одиноких аплодисментов заставил всех оглянуться. – Браво, Детос. Вот это я понимаю, красивое представление.

Сквозь толпу неторопливо шествовал высокий и худощавый старик с золотистыми волосами, одетый с пепельно-серые одежды. Толпа торопливо расступалась перед ним в поклоне.

– Старейшина… Он жив. Старейшина жив, хвала небесам. Так что, шаман нас обманул? – Звучали едва слышные голоса.

Старик с улыбкой на лице прошел сквозь сеть из молний и похлопал по плечу человека в плаще.

– Покажи им свое лицо, Детос. Пусть люди знаю того, кто спас меня от руки шамана.

Сеть из молний исчезла, из-под капюшона показалось округлое лицо. Копна курчавых волос делала человека похожим на юного мальчишку. Едва заметную улыбку на лице дополняли настолько пронзительные глаза, что Антрий невольно сделал шаг назад.

– Да это же Детос, жених дочки шамана… – раздалось в толпе.

– А он точно не…? Ну… этот…

– Да не, это же всего лишь сказка.

– Тишина. – Старейшина поднял вверх левую руку, и толпа умолкла. – Я скажу пару слов.

Разговоры стихли, были слышны лишь звуки пиханий и окрики «тихо ты, Старейшина говорит».

– Для начала, – медленно, словно нарочно растягивая слова, произнес старик – освободите этого юношу, повинного лишь в том, что он забрел в нашу деревушку.

Антрий почувствовал, как веревки, стягивающие его запястья, ослабли.