Крутень

Куда они денутся без нас, кто их кормить-то будет, как не мы? Я вот что думаю, Дуня. Надо и нам укрепляться. Земля это хорошо, кирпичи, кожи тоже деньгу дают, а вот мельницу бы ещё купить, тогда и вовсе замечательно было бы. Ух и развернулся бы я тогда, только держись.

Разговор этот проходил в избе за обедом, где кроме Дмитрия и Авдотьи стучали ложками ещё двое неженатых сыновей, Миша и Дима. Двое старших Семён и Пётр уже имели свои семьи и жили отдельно.

– Ты, папаня, не торопился бы, – по-взрослому попытался посоветовать Мишка, – ненадёжно все это.

Как бы не отняли все, как в восемнадцатом.

– Цить, у меня, – разозлился отец, – мал ещё, советы раздавать. Начитался своих книжек, так думаешь, умнее всех стал? Я, может об этой мельнице всю жизнь мечтал. Во сне её вижу, как она крыльями машет. Власть не дура, она поняла свои ошибки. Нельзя на селе без нас, трудовиков. С лентяями каши не сваришь. Они только глотки драть горазды, а как работать, так их нету.

Надели кожанки, навешали красных тряпочек и думают, что им манна небесная с неба повалится, только успевай рты, растеплят. Размечтались. Как были голодранцами, так ими и останутся. Награбить, это ума не надо, а ты попробуй, сперва заработай, а потом кричи о равенстве и братстве.

Мишка замолчал, уставясь в стол. Он знал крутой нрав отца, спорить с ним было бесполезно. Если что надумает сделать, расшибётся, а сделает по-своему. Вот и сейчас, сказал про мельницу, значит, обязательно купит.

Семён всегда молчал, опасаясь гнева родителя, но было видно, что он тоже не разделял его идеи с покупкой мельницы. Обед закончился в напряжённой тишине. Первым не выдержал отец.

– Сукины дети, всю обедню испортили, – Дмитрий бросил ложку на стол и поднялся, – будет так, как я скажу.

– Мы, папаня, ничего не имеем супротив твоей идеи, – спокойно произнёс Мишка, – только когда по миру все вместе пойдём, тогда вспомнишь мои слова.

– Выйди вон! – закричал отец, стукнув кулаком по столу.

Мишка вскочил и пулей вылетел из избы, больно стукнувшись о низкий дверной проем. Парень был ростом под два метра. Следом за ним выскочил и Семён. Они зашли в огород и сели на скамеечку под яблоней. Мишка потирал ушибленный лоб.

– Зря ты, Мишка с папаней споришь, – Семён достал кисет, – знаешь, что он все равно сделает по-своему. Только разозлил его и больше ничего. На, закури, лучше.