Крутень

– Прости, Матрена Андреевна, – обрадовался Дмитрий, – бес попутал, ей богу, как на духу говорю.

Матрена встала, достала из буфета забытую Пановым бутылку и поставила ее рядом с первой.

– Тогда можно и погулять по этому поводу. Я сейчас на стол соберу. Валя, помоги мне.

7

В надвинувшейся на село темноте ослепительно сверкнула молния, а через секунду раздался сухой треск грома, перешедший в басовые раскаты. Дождя еще не было, но поднявшийся холодный ветер обещал в скорости доставить и пролить его на ссохшуюся, растрескавшуюся землю.

Фёдор Рогозин в это время возвращался с покоса. Он посмотрел на небо и решил не испытывать судьбу, пересидеть ненастье в сенном сарае Соколовых, стоявшем на отшибе села. Незапертые ворота сарая громко хлопали на ветру, готовые вот-вот сорваться с петель.

– Хозяева. Хоть бы ворота заперли. От такого ветра и сарай то унести может, – подумал Фёдор, заходя внутрь.

Он закрыл ворота и запер их на внутреннюю щеколду. В сарае сена было ещё немного, но на одну корову хватило бы с лихвой. Денис Соколов был самым богатым человеком на селе. Ещё до революции он гонял обозы с хлебом во Владимир и дальше. После революции Денис немного притих, но все знали, что денег у него водилось в достатке. Он никогда не верил в пустые бумажки, всегда обменивал их на золото. Как только объявили НЭП, он тут же открыл лавку в просторной пристройке и занялся торговлей.

Фёдор с удовольствием растянулся на свежем сене. На покосе он намахался так, что рубаха стояла колом от пота, а руки тупо ныли с непривычки. По крыше забарабанил дождь. Сначала нехотя, лениво упало несколько тяжёлых капель, как бы пробуя землю на прочность, потом резко обрушился целый поток воды, заглушаемый временами раскатами грома. Ветер шатал ворота, грозя снова их открыть. Сквозь весь этот шум Фёдор услышал шелест сена у стены сарая.

– Ты кто? – хрипло спросил Фёдор, пытаясь разглядеть её.

– Я-то это я, а вот что ты тут делаешь? – раздался звонкий голос Ольги, дочери Дениса Соколова, – и с каких же это пор ты, Федя, по чужим сараям шастаешь?

– Это ты, Ольга, – Фёдор снова сел на сено, – я от дождя прячусь. Ты чего ворота не закрыла, ветер видела какой? Сорвёт и унесёт вместе с сараем.