Крутень

Села стояли всего в километре друг от друга, а Лаптевы жили в крайнем дому, почти сразу за мостом. Дом был добротный, из красного кирпича, почти точно такой же, как и у Дмитриевых. Разница была только в том, что пятистенок Дмитриевы занимали целиком, а Лаптевы делили жилье с соседями. Жили они небогато, но лошадь с коровой в хозяйстве имелись. Отец Валентины Семён Васильевич всю империалистическую прошёл, но ни красным, ни к белым не качнулся, а сразу после революции домой подался. В семье кроме Валентины росла ещё младшая дочка Марья.

Лаптевы гостей совсем не ждали. Валентина побоялась сказать родителям про сватовство, но сама ждала гостей с замиранием сердца, без конца выглядывая из-за дома. Семён во дворе тесал оглоблю к новым саням, когда у крыльца остановилась телега со сватами. От удивления он так и застыл с поднятым топором.

– Видал, Митрий, как встречают сегодня гостей в Доброве, – бойко заговорил он, – с топором. Интересно как провожают они в свете нынешнего курса? Наверное, оглоблей. Смотри, как раз и оглобля готова. Здорово, Семён Васильевич. Заканчивай свои хлопоты. Мы к тебе сватать Валентину приехали. Вон и жениха с собой привезли заодно. Ты как, не против такого поворота событий? Как говорится, ваш товар, наш купец.

Семён воткнул топор в стоявший рядом чурбак и, застенчиво улыбнувшись, сказал:

– Я то не против, да как невеста скажет. Проходите в избу, гости дорогие. В ногах правды нет. Посидим за столом, обсудим ваше предложение.

Он первым пошёл в дом, за ним двинулся Панов, а следом Дмитрий Николаевич с Мишей. Последний пока шёл по тёмному коридору, раза два приложился лбом к перекладам.

– Хватит тебе искры высекать, все равно ни пса не видно, – недовольно заметил Дмитрий, – голову почаще нагибай, сколько раз тебе говорено.

Мишка промолчал. Он переживал за исход дела, поэтому нервничал. По его мнению Панов слишком разговорчив был, как бы не испортил все дело. Но Василий Ильич так совсем не думал. Он всегда был уверен в себе. Вот и в этот раз вёл себя соответственно, не заботясь о соблюдении принятых обычаев.

Матрена сидела у окна и что-то шила. Возле неё крутилась младшая дочь Мария.