Крутень

– Молодец, Мишка, всем парням нос утёр, – не переставая смеяться, заявила Тая, оказавшись по другую сторону от подруги, – учись, Федя, как симпатии завоёвывать. Это тебе не агитацию проводить среди старушек.

– А причём тут старушки? – не понял Фёдор, – объясни.

– Да видела я давеча, как ты им про религию загибал. Может, и среди нас беседу проведёшь? – Тая ловко изобразила томление, – мы к беседам ох как неравнодушны, особо под луной и на сеновале.

Смех раздался с новой силой. Фёдор растерялся от такой откровенной тирады, но быстро взял себя в руки.

– Ты, Таисия, больше с кулаками, как я погляжу, дружбу водишь. Смотри, как бы они тебя на том сеновале за мельницу не сагитировали.

– Ты на что намекаешь, гад? – Миша, бросив так и не докрученную папиросу на землю, стал подниматься, но его тут же ухватили с двух сторон Валентина с Таисией. Он был намного моложе Фёдора, но оскорбление снести никак не мог.

Фёдор хотел было продолжить, но вовремя остановился. Вокруг него мигом образовалось кольцо парней из зажиточных семей.

Они слышали весь разговор, и слова Рогозина отнесли и на свой счёт. Назревала драка. Вперёд вышел Илья Панов, ровесник Мишке и первый заводила потасовок в округе. Ни одна драка не обходилась без него. Плотный, невысокого роста, Илья с лёгкостью кидал тяжеленые мешки с зерном, а разгружая подводы, всегда носил сразу по два. К двадцати годам он умудрился растерять половину зубов и заиметь кличку Муромец.

– А ну, разойдись, братцы. Кто тут наших девок оскорбляет? – он обвёл глазами толпу и угрожающе двинулся на Фёдора, – ты, что ли, коммунар недоделанный?

Мишка стряхнул девок с рук и встал между Фёдором и Илюхой.

– Оставь его, Илья, не пачкай руки. А ты, скотина, проваливай отсюда, если разговаривать, нормально не научился.

Фёдор сжал кулаки, посмотрел на Мишу и шагнул проч. Перед ним расступились, дав пройти. Илья недовольно посмотрел на Дмитриева.

– Зря ты его пожалел. Смотри, он тебя жалеть не будет. Слышал, за что он агитирует? Прижать нас, а имущество отнять.

Добрый ты, Мишка, как я погляжу.

– Может и так, – ответил Миша, снова доставая кисет, – да в тюрьму неохота. Этот краснобай сельсоветский припишет контрреволюционный выпад, и поедем мы с тобой куда-нибудь на Север лес валить. И это ещё в лучшем случае.

– Да бросьте вы свои разговоры разговаривать. Давайте, лучше спляшем, – встрял подвыпивший Петька Лобанов, – где Тимоха с гармонью? Давай Елецкого, что бы чертям тошно стало.