Шаг вперёд, два назад

 – Чтобы это заявлять, ты должен знать обо всех ее поступках, а чтобы доказать обратное, достаточно всего лишь одного случая колдовства! Поинтересуйся, например, куда она мужа своего дела! И был ли он у нее вообще!

Вальтер несколько раз ловил себя на мысли, что хочет задать этот вопрос, но всякий раз не решался, надеясь, что когда-нибудь Эльза сама откроет ему сердце.

– Есть такие вещи, Йост, – вздохнул он, – о которых лучше и вовсе не знать.

– Предпочитаешь ложь, хотя можешь узнать правду? А я-то думал, что наоборот.

– Какую правду, Йост? – перебил Вальтер. – Ту, что по деревне болтают? Что дьявол забрал мужа, когда они поссорились? Что она плюнула кому-то вслед, и тот покрылся паршой? Что всякий раз, когда ее прогоняли из деревни, кто-то заболевал и ее звали обратно, чтобы лечить? Это просто события, которые, может быть, вообще не связаны между собой!

– Кого-то ты мне напоминаешь… – задумчиво произнес шут и вдруг схватил Вальтера за руку. – Пойдем со мной на Брокен! Там и выясним, есть колдовство или нет и ведьма ли твоя Эльза.

– Она не моя! – высвободился Вальтер. – И на Блоксберг[5 - «Блоксбергом» в Германии называли разные горы, в том числе и Брокен в Гарце, но преимущественно в контексте шабашей ведьм, которые проходят именно на Блоксберге.] я с тобой не пойду!

– Точно напоминаешь! – хлопнул себя шут, и колокольчики зазвенели громче, чем обычно. – Знавал я бондаря одного, который в ведьм не верил, а Вальпургиевой ночи боялся!

– Мне это не интересно, – отвернулся Вальтер, заканчивая возиться с тряпкой.

– Ну и оставайся, тебе же хуже. А я прямо сейчас отправлюсь срывать покровы с самых темных тайн этого мира!

– Как, уже? – удивился Вальтер, который в глубине души все еще надеялся на помощь Йоста по дому. Многие дела были ему, калеке, не под силу, хотя он, как мог, облегчал травнице бремя хозяйственных забот. – До ночи ведьм еще три неполных дня!

– Подъем на гору не долгий, а вот топать туда… – разъяснил шут.

– Да катись ты ко всем чертям! – не выдержал Вальтер. Однообразие сегодняшних шуток не вызывало в нем ничего, кроме раздражения.

– Вообще-то, к ним и иду, дружище, – совершенно серьезно заявил Йост. – Если я прав, меня ждет самое жуткое и самое забавное зрелище во вселенной!

– Одинокая ночевка на пустой и холодной горе? – ухмыльнулся музыкант, спрыгивая с кадушки.