Игра судьбы

Зелень, знаете, ну и вообще… А вы беседуйте… Я похожу, подышу воздухом…

Отец и сын Вострухины переглянулись. Восковое лицо Сергея словно потемнело.

– Как угодно, – хмуро проговорил Федор Антипович, стараясь не смотреть на сына.

Не исполнить желания Свияжского он не смел; о нем, как и о всех людях, он судил по себе: «После свинью подложит». Но в душе он злился, так как понимал причину внезапной прогулки Николая Андреевича. Не менее хорошо понимал он, почему юный гвардеец довольно-таки частенько стал заходить в его убогий домишко.

Свияжский торопливо вышел.

– Мать! Чего ты не позовешь Дуню? – с некоторым пренебрежением уронил Сергей, не отводя от отца своего тяжелого взгляда.

Отец вдруг вскипел:

– Молоды еще яйца кур учить! Не клич, Манефа! Знаем, что делаем.

– Больно, тятенька, вы в мир вдались. Этак и душеньку легко погубить. Все на денежки разменяли? – проговорил сын саркастически.

– Не тебе учить. А для тебя дубинка у меня еще цела, – раздраженно ответил Федор Антипович.

– Что же, побейте. Стерплю… Бог терпел и нам велел. А вам грешно.

Лицо старого Вострухина стало темнее тучи.

– Будет вам! Сегодня только что свиделись и уж… – начала было Манефа Ильинишна.

– Нишкни! – грозно прикрикнул на нее муж, а затем, видимо, желая свести разговор на иную тему, произнес: – Так как же это ты насчет московских соборов, отец Никандр?

– Соборы-то соборами, – медленно промолвил странник, – а только этот офицерик до добра не доведет.

– И ты туда же! – сердито воскликнул Вострухин-отец. – Тебе-то как будто и не пристало. Наживи добра с мое, тогда и учи.

– Мне добра не надо. Мне потребна кружка кваса или воды да кусок хлеба, только и всего.

– То-то, чай, в кубышке и припрятано. Знаем вас, смиренников.

– У меня ни синя пороху. По обету нищенствую, – обидчиво проговорил Никандр.

– Так, так. Небось, добровольных даяний не приемлешь? – с язвительной усмешкой заметил купец.

– Приемлю для Бога… Только для Бога, – смиренно потупясь, ответил странник.

– Все деньги Божьи, что говорить. В монастыри, чай, даяния-то, жертвуешь?

– Случается. На табачище да вино не извожу.

– Да что же, отчего этому не поверить? Вот тебе и благочестивая наша беседа: на табак, вино да деньги сошла…

– А все этот сбил, принесла нелегкая, – озлобленно проговорил Сергей.