Розы и тернии

Годунов обвел избу недоумевающим взглядом:

– Где я?

– Хе-хе! – рассмеялся старик. – Да у ведуна, у Кузьмича. Ну что, узнал ли судьбу?

– Узнал, – глухо ответил Борис.

Мысль его уже работала ясно, слабость быстро исчезла, только легкая тяжесть осталась в голове. Ему жутко стало оставаться в избе знахаря.

– На, получи за труд… – промолвил он, опуская руку в карман шубы за деньгами. Но карман был пуст, другой тоже.

Кузьмич с усмешкой смотрел на него.

– Не хлопочи, боярин, я уж взял себе за гаданье, хе-хе! – прошамкал он.

– Как же ты смел? – сурово заметил Борис.

– А не все ль равно? Тебя ж от труда избавил.

Правитель махнул рукой, проворчав:

– Ну, богатей с этих денег, старый хрыч, тать ночной! – и приподнялся с лавки.

– Постой, Борис Федорыч! – назвал его по имени старик. – Как бы тебя котик мой не поцарапал!

Годунов взглянул на кота; он сидел наежившись на плече знахаря, готовясь прыгнуть на правителя.

– Умный он у меня котик, ласковый! Меня, старика, никому в обиду не даст: чуть что – прямо в глаза он ворогу моему вцепится… даже тебе, не глядя, что ты первый на Руси после царя… Известно, зверек-дурачок, где ему званья разбирать? – говорил ведун, гладя кота.

– Да как ты смеешь меня котом травить! – грозно вскричал правитель.

– Я?! Избави бог! Да нешто посмел бы? Чай, ведь у меня одна голова на плечах. Это он сам: не хочет, видно, чтоб ты уходил. Что с ним поделаешь? Сядь лучше, да потолкуем, может, тем временем и котик поуспокоится.

– Говори, что тебе надо? – отрывисто сказал Годунов, опускаясь на лавку.

– Мне что? Мне ничего. Тобою я много доволен, плату ты мне дал, то бишь, сам я взял, щедрую… Чего еще? Вот разве спросить хотел тебя кое о чем. Да ты осерчал на моего котика, так я теперь и говорить боюсь…

– Ну, сказывай живей! – нетерпеливо промолвил Борис.

– Как полагаешь ты умом своим светлым, много ль рублевиков отсыпет мне Василий Шуйский, коли скажу я ему, что ты у меня среди ночи был, о судьбе гадал и все такое?.

Борис Федорович точно ждал услышать нечто подобное от знахаря, потому что даже бровью не повел.

– А сколько бы ты хотел получить?

– Я за большим не гонюсь! Дадут столько, чтоб избенку новую сколотить да землицы купить для огорода не больно много, вот и довольно. Я за большим, сказываю, не гонюсь. Другой, вестимо, заломил бы бог весть сколько, а я не корыстен. Какая корысть! В корысти – грех один.