Белый олень. Часть 3. Одинокий волк под луной

– А чё это ты «дедушке» дерзишь, салага? – угрозливо набычился Юрка. – На'прочь берега' потерял или расслабо'н словил?

– А не пойти ли вам, «дедушка», на три известные русские буквы? – Сергей недвусмысленно положил ладонь на рукоятку автомата – нравы были военные, психика на пределе.

– Ишь ты – гроза к ночи… – Юрка внимательно отследил это движение, как-то истолковал его, чуть сбавил напор и уже примирительно продолжил. – Я к тому, что нечего распускать сопли, раз нам выпала такая судьба… Тут много думать не надо, за нас думают важные московские дядьки с большими звездами на погонах.

«Ху'басти, чету'расти,[8 - Так говорили русские солдаты для рифмы. Но традиционное афганское приветствие правильнее звучит так: «Чету'расти, ху'басти? – «Как вы? Все хорошо?».] – попал в Афган по дурости!»

– А что, был шанс не попасть? – усомнился Сергей.

–Конечно, был, – уверенно подтвердил Юрка. – Да только ума не хватило им воспользоваться… А в общем-то, я не жалею, что довелось повоевать, теперь хоть знаю, что это такое.

Они долго молчали, Сергей, остекленело глядя себе под ноги, и Юрка, смотревший на прилегающую местность в направлении длинного пулеметного ствола.

– Так что завязывай переживать, Серега, – наконец оторвался он от прицела. – Или оцинкуют тебя после очередного боевыхода, и полетишь ты к мамочке в «черном тюльпане»[9 - «Черный тюльпан» – солдатское прозвище транспортного самолета Ан-12, задействованного для перевозки раненых и убитых в Афганистане.

И то ли этот случайный разговор помог, то ли время как-то повлияло, но Сергей, сделав невероятное волевое усилие, приказал самому себе как можно реже вспоминать свой первый бой. А спустя время, убитый афганский мальчишка уже перестал сниться каждую ночь. Очерствело и даже как-то успокоилось в боевых буднях сердце, до этого исходившее ноющей мучительной болью от осознания того, что человек не имеет права отнимать жизнь у другого человека.

… Смотрел на летевших на войну молодых ребят Сергей Романов, тридцатисемилетний ветеран. Смотрел, вспоминал, размышлял. Невеселым и каким-то напряженным был полет вертолета на почти километровой высоте, под десятибалльной слоистой облачностью, над равнинным предгорьем Северного Кавказа. Невеселыми были думы у капитана Романова.