Личный тать Его Величества

Начальником всегда назначается представитель более старшего рода, представитель младшего рода не может становиться руководителем над более дородным…

Суть-то проста, да исполнить правило не всегда просто. За многие века, прошедшие со времён Рюрика, его потомки до такой степени размножились, веточки родословного древа настолько переплелись между собой, что определить, кто младше, а кто старше, далеко не всегда возможно. Потому суды по местническим тяжбам проходили постоянно: с ябедами обращались все подряд.

Так случилось и в этот раз.

Государевым указом восстанавливать приграничную крепость Ладогу отправились сыны боярские Роман Алфёров и Фёдор Колычев. Первым в государевом указе стояло имя Алфёрова. Однако Колычев счёл это порухой чести, и подал в суд, считая своё происхождение выше.

Ромка Алфёров приходился роднёй Злобе Нащокину, а Колычев состоял в родстве с Никитой Захарьиным, иначе Романовым. И как тут определить, чей род выше?.. Как говорится, с кондачка и не разберёшься!

Как водится в подобных случаях, создали комиссию, во главе которой, по предложению всё того же дальновидного Годунова, поставили боярина Ивана Петровича Шуйского, прославившегося обороной Пскова от войска Стефана Батория.

Шуйский даже успел порадоваться, что своим решением сделал хоть и мелкую, но пакость выскочке Годунову.

А тут – на тебе! Сомнительное решение местнического суда в пользу своего сторонника, а теперь заступничество за лихоимца казначея!.. Каждый из этих фактов – вроде как сам по себе. А в совокупности – репутация принципиального воеводы уже и зашаталась!

Особенно если учесть, что в Думе большинство бояр считают себя обделёнными доходными местами. И зависть со стороны тех, кого дородная знать считает выскочками: многосильные, да не шибко родовитые Щелкаловы, например…

Опять же, Нащокины, Безнины и их друзья в Думе, считавшие решение Шуйского в пользу Колычева неправомочным… Теперь они, изначально настроенные против Ивана Петровича, автоматически становились сторонниками Годунова и в обличении братьев Головиных.

Так всего несколькими фразами Годунов здорово изменил расстановку сил в Думе в свою пользу.

Оценив нависшую опасность, Шуйский обеспокоенно умолк.