Личный тать Его Величества

– Будет тебе врать-то, будет! – не скрывая, подтрунивал над посланцем благодушно Иван Васильевич.

Потом поднял чару и провозгласил, уже всерьёз:

– Пейте, гости! За победу над басурманом!..

Гости дружно чокались.

Шум за столом нарастал. Сукина продолжали расспрашивать – кто интересовался подробностями сражения, кто-то выспрашивал о судьбе участвовавшего в походе родича или знакомца…

Царь послушал немного разговоры, а потом вдруг перевёл взгляд на Меньшого Воейкова.

– А ты чей будешь, молодец? – спросил резко.

В другое время юноша, скорее всего, и смешался бы, но тут, слегка хлебнув хмельного, ответил смело, бойко, весело.

– Ивашка Меньшой, Василия Воейкова сынок. Что в шестьдесят третьем годе в Новосиле осадным воеводой служил…

– Помню Ваську, – кивнул государь. – Знатным воякой показал себя, верный мой холоп… – и тут же принял решение: – При мне останешься… Сегодня – гость, а завтра к службе приступишь!

…Так и определилась судьба Ивана Меньшого, Васильева сына, из рода Воейковых.

Как часто взлёт или низвержение человека зависит от сиюминутной прихоти власть имущего, который имеет возможность эту прихоть реализовать!

И неведомо, к чему это в конечном счёте приведёт.

Об опричнине

О великих людях нужно судить не по сомнительным и слабым местам, а по их многочисленным удачам.

    Помпей Великий

Так и стал Иван Воейков опричником.

Опричнина…

Уже четыре столетия историки – как учёные, так и популяризаторы, просто любители и школьные учителя – ведут речь об этом необъяснимом феномене отечественного прошлого.

А чем я хуже?.. Попробую и я.

Это ж только отправившийся в Тридевятое царство Вовка считал, что быть царём легко и просто: только и делай, что ничего не делай!.. Государи, которые послушно следовали на поводу у обстоятельств, известны, конечно, однако слишком часто такое правление приводило к последствиям печальным.

Царь, безусловно, самодержец, однако находится в окружении тех же бояр и других заинтересованных лиц. Издревле сложилась на Руси поговорка, что за боярами царя не видно. И трактовать её можно, по меньшей мере, двояко: и что сам государь истинной жизни подданных не видит, и что народу до него не докликаться.

И разве такая картина относится только ко временам, давно минувшим?..