Школа душегубов

Правда, Лазарь?

– Я неграмотный, не знаю. Я только указания давал убивать, кто в колхозы не шёл. А скоко убито – это вы считайте, а я ж говорю – неграмотный. Какой с меня спрос? Вон Вовка Ульянов университет закончил – с него испрашивай, парень, – откланялся Лазарь Каганович.

– И я не виноват в расстрелах, – отозвался подошедший Феликс Дзержинский.

– И мы, – в один голос заявляют Лев Троцкий и Коля Крыленко.

– А я даже целиться не умею, не то что стрелять! – вплыл в компанию Гершель Ягода. Следом за ним появляются Николай Ежов и Лаврентий Берия.

– И мы ни при чём, – нагло так заявляют. – Нас Сталин науськивал, мы Ленина и знать не хотим, он самый злой, страшнее Иосифа Виссарионыча.

– Ага, спросить не с кого…

– Паря, чё спрашивать-то? Об чём гутарить? – Это Дзержинский смеётся. – Мне вон один памятник в Москве был – и тот убрали. А Вовану Ленину-то в одном Омске, говорят, штук десять. А по всей стране? Тысячи ведь… Все сохранены. Значит, любят его на Земле, ценят. Мавзолей отгрохали.

Почитают партийцы Ильича-то, берегут. Это ты тут прилетел в грязном белье ковыряться, так у нас нет белья, мы все того… Ты один недовольный. Ну ещё пара-тройка тут появлялась. А в целом-то ведь массы любят, получается, Вована нашего. Ну подумаешь – попов порасстрелял, в церквах золотишко экспроприировал. Что с того? Не себе же в карман, как сейчас там у вас…

Тут появляется Игнатий Иоахимович Гриневский, царя Александра Второго убивший: – Дайте мне вторую бомбу, я этому жалобщику ноги оторву, – идёт навстречу Павлу.

– Я б его за две минуты к расстрелу приговорил, – заявляет прокурор Андрей Вышинский. А его тёзка Андрей Жданов, по чьей вине в Ленинграде во время второй мировой войны народ с голоду умирал, заявляет: – Без хлеба уморю – будь моя воля…

– А мне для таких пули не жалко, – бравирует Сашка Белобородов, чекист уральский, много земляков положивший ради глупой идеи.

Подходят известные террористы, чьими именами улицы названы в России: Андрей Желябов, первый в мире лодырь Стёпка Халтурин, получивший фамилию по своему же прозвищу, Жанна Лябурб, Вера Фигнер.

– Слушай, – говорит Дзержинский. – Ты чего хочешь? У вас и сейчас невинных в тюрьму садют, а за воровство и убийство в начальство двигают, а не наказывают. А при мне – все воришки – большие и малые по тюрьмам сидели.

– Да ему ноздри надо вырвать и на дыбу вздёрнуть, – появляется откуда-то Иван Грозный, шагая в обнимку с Малютой Скуратовым.