Усадьбы Бологовского края. В отрогах Валдая

Очевидно, он вышел в отставку и поселяется в усадьбе, а бывшая хозяйка – «помещица из дворян девица Елизавета Александрова Маланьина» (дочь коллежского ассесора Александра Ивановича Маланьина), продала часть своего имения – пустошь Кузничиху при деревне Кулигино (43 десятины за 390 руб. серебром) бывшему своему крепостному, дворовому человеку, а ныне вольноотпущенному Прохору Иванову (27 февраля 1848 года) и уезжает в Валдай, где ее брат Петр Александрович Маланьин служит исправником Валдайского земского суда (после гибели капитан-исправника Поликострицкого И.

В сравнительно короткий срок ситуация кардинально меняется: Е. А. Поликострицкая, урожденная Образцова после гибели мужа из усадища Святково возвращается в родное усадище Велье на постоянное жительство; исправником в Валдайском уезде служит Маланьин П. А.; его сестра Елизавета Александровна уезжает из Поречья в Валдай; в сельце Поречье поселяется Азарьев Василий Семенович с женой Настасьей Ивановной, урожденной Ельчаниновой. Сама Анна Федоровна Азарьева (урожденная Маланьина) по прежнему живет с мужем Семеном Кузьмичем Азарьевым в усадьбе Кириллово, но после его смерти в 1831 году перебирается в Поречье к сыну и внукам, где будет жить до дня смерти 23 июня 1845 года (похоронена на погосте в Рютине, 78 лет).

Этому могло поспособствовать происшествие, зафиксированное даже в журнале «Колокол» А. И. Герцена, проливающее негативную тень на семейство Азарьевых:

«Выписка из следствия о бесчеловечном поступке жены штабс-капитана Барановой с находившейся у нее в услужении крепостною девушкою Елизаветою Андреевною.

Елизавета Андреева показала, что Баранова, чтобы заставить ее возвратить взятый ею носовой платок, посадила ее 15 января 1859 года в кухне на плиту, при чем была горничная Татьяна Аполлонова; что, почувствовав сильную боль, она соскочила с плиты и, отыскав платок, получила от госпожи три удара по лицу.

Из отзывов конторы больницы для чернорабочих видно, что у Елизаветы Андреевой при осмотре ее в больнице оказались сильные ожоги на седалищных местах.

Находящиеся при помещице Барановой другие крепостные люди помещика Азарьева – Татьяна, Ненилла, Наталья и Петр – объявили, что барыни их 15 января вовсе не было в кухне; причем первая добавила, что сама видела, как Андреева, неизвестно для чего, села на плиту и обожглась. Но впоследствии Татьяна созналась, что Баранова действительно приказала Андреевой сесть на плиту, и Петр сознался, что он слышал это приказание.