Огненная дуга

И только когда Толубеев взял карандаш и прямо на карте начертил линию фронта на десятое ноября тысяча девятьсот сорок второго года и линию фронта, как он ее понимал сегодня, в марте, Вита вдруг как-то повеселела. Должно быть, ей, жительнице маленькой страны, которую можно было пересечь поперек в автомобиле за три-пять часов, а возле Нарвика и пешком в течение одного часа, только теперь стали ясно видимы огромные масштабы территории, где шла ожесточенная борьба двух гигантских армий.

– Ты меня убедил, Вольедя, – воскликнула она с тем прежним оттенком юмора, с каким встречала, как это она называла, «подрывную пропаганду».

 – О, Вольедя, ты всегда говоришь так убедительно, что в конце концов сделаешь из меня коммунистку, и я пойду национализировать рудники моего отца! – это была ее старая шутка, и он обрадовался, что то мрачное, что потрясло ее и в сводке, и, наверное, в самой Германии, понемногу покидает ее.

Но он боялся расспрашивать и во время обеда рассказывал, как гостил у Свенссонов, как был рад ее заботе о нем, одиноком.

Но после обеда, убрав со стола, она сказала сама:

– Почему ты не спрашиваешь, что я видела, когда была твоими глазами?

– Ты была моею душой! – поправил он. – Теперь расскажи, как же ты провела там эти две недели?

– О, нас принимали на уровне королевской семьи! – беспечно бросила она. И тут же поддразнила – Там оказался племянник знаменитого Стиннеса, друга и соперника Круппов, он в первый же вечер предложил мне руку и сердце. А потом уже не отходил ни на шаг!

Толубеев поразился, как это ее маленькое хвастовство ранило его.

И конечно, Вита поняла или увидела его смятение. С той же беспечной шутливостью она сказала:

– Знаешь, он из породы немецких красавцев! Высокий, светловолосый, чистая нордическая раса!

– Твой успех у этих нордических господ я могу представить и без описания подробностей! – хмуро сказал он.

– Но я хотела обязательно показать его тебе и даже сфотографировала! – похвалилась она. – Вот, посмотри!

Она покопалась в своей сумочке и выбросила на стол снимок.

Толубеев совсем не хотел смотреть на этого племянника стального магната фашистского государства. Но что-то привлекло его внимание, а затем он схватил снимок и уже не мог оторваться. На снимке справа, почти вне фокуса, стоял какой-то молодой оболтус в мундире полковника СС, а за его спиной, очень четко очерченный, по полигону двигался тяжелый танк. Толубеев никак не мог оторвать от него взгляда.