Огненная дуга

Голос был не знаком Толубееву, но он обрадовался и грубому тону – все-таки о нем кто-то беспокоился… Между двумя фразами грубияна Толубеев сказал, что ждет наследства по завещанию покойного дядюшки из Берлина, а уж потом примется за ремонт. В трубке инспекторский голос проворчал:

– Поторопитесь, а то будет поздно! Ваши объяснения мы переслали в главную инспекцию!

Такие грубости Толубеев был готов слушать хоть с утра до вечера. Но голос исчез.

В субботу он уже ожидал только звонка Свенссонов: не оставят же они его изнывать в пустом городе. В половине первого телефон действительно зазвонил:

– Не соблаговолит ли господин Вольедя разделить со мной уик-энд?

– Господи! Вита! – чуть слышным голосом, – перехватило от волнения горло! – прошептал он.

– Господин Вольедя простужен? – все еще шутливо, но с отчетливым оттенком беспокойства спросила она.

– Нет, нет, Вита! – теперь уже слишком громко и радостно закричал он.

– Я жду вас у парка, господин Вольедя, – сразу повеселев, продолжила она свою шутливую игру. – Бросьте все ваши дела, если вы еще помните меня!

Он так и сделал: пошвырял в сейф папки и бумаги, – потом разберемся! – и проскочил мимо фрекен Сигне, не замечая ее изумленных глаз.

Вита открыла ему дверцу машины. Он не успел даже пожать ей руку, так резко она погнала машину.

– Как ты себя чувствуешь? Все ли у тебя в порядке? Почему ты не позвонила, что выезжаешь?

– Потом, потом! Надо выбраться из города, пока не начался час пик!

Она смотрела только на дорогу, обгоняя машины одну за другой, а он снова испытывал то самое чувство страха, которое ему уже пришлось пережить в первый раз, когда она усадила его в свою машину.

– А я думал, что отец оставит тебя в Германии до того дня, когда мы окружим Берлин… – пробормотал он, когда они вырвались наконец в голову бегущей из города колонны машин.

– А ты все еще уверен, что вы окружите Берлин? – сухо спросила она.