Публичное одиночество

И, как я понимаю, в течение всей дальнейшей жизни эта разносторонность не покидала его. И я знаю, что совсем недавно он совершил морское путешествие. Кстати, Зорий меня тоже туда звал. Он куда-то плыл. С друзьями они шли морем к океану. И снова его настойчивость, его молодость, его авантюризм. В этом смысле он абсолютно из тех, кто открыто говорит: «Да, я авантюрист, но я из тех авантюристов, которые рискуют своей шкурой, а не чужой». Наверное, в этот раз на море он рисковал опять. И, надеюсь, выиграл, добился своей цели.

Меня, естественно, это ничуть не удивило.

Я хорошо помню, как Зорий вместе со своим другом, капитаном небольшой яхты «Дельфин» Вячеславом Пантелеевым, летом 1972 года чуть ли не ежедневно выходили в знаменитую Авачинскую бухту. Мне посчастливилось несколько раз, по выходным, когда получал увольнительные, выходить с ним на яхте в море.

Вот что писал Зорий о тех днях наших походов в своей книге «Белый марафон»: «Дух захватывало каждый раз, когда приближались к Трем братьям – трем гигантским скалам, стоящим бок о бок у входа в открытый океан.

Туда нас всегда тянуло – на простор, где и цвет воды другой – более небесный, где и волны покруче, и белые «барашки» побелее и покрупнее! Но слишком маленький наш «Дельфин». Он даже меньше тихоокеанского «барашка». Да и не делается это просто так – захотел и вышел в океан. А главное – тогда у меня была другая цель, другая дорога».

Да, тогда у нас была другая дорога. Мы готовились в те дни к походу на собаках по тундре.

И однажды на яхте Зорий сказал мне, что он сделает мне уникальный подарок. Он попросил капитана «Дельфина» выйти из Авачинской бухты на несколько кабельтовых в Тихий океан. Потом попросил, чтобы я спел из фильма «Я шагаю по Москве» строки из песни: «А я иду, шагаю по Москве, но я пройти еще смогу соленый Тихий океан, и тундру, и тайгу». И затем как-то уж очень уверенно добавил: «Вот походим сейчас по Тихому океану, но несомненно пройдем и тундру, и тайгу».

Через несколько месяцев мы прошли и тундру, и тайгу.

И я впрямь получил, может быть, самый бесценный подарок в моей жизни. Слова из песни, которую я пел в фильме «Я шагаю по Москве», песни, которую пела вся страна, оказались пророческими благодаря Зорию. Он, повторяю, всегда добивался своей цели.

Поэтому я желаю Зорию <в день семидесятилетнего юбилея> самого главного: чтобы не была потеряна в жизни эта его гармония, которая для меня лично – целая философия.