Публичное одиночество

В ней – масса иллюстраций. Одна из них замечательная, такая современная иностранная карикатура, когда мчится кавалергард какой-то, француз, наверное; причем он с пистолетом, он вооружен, он на прекрасном коне, а навстречу ему казак с пикой, на каком-то коне безумном, который вообще неуправляем. За спиной его лук. Борода. Что-то непотребное.

Это очень показательное отношение вообще, так сказать, как к русскому казачеству, да и к русскому войску до момента, пока это войско и это казачество не доказывают совершенно обратное.

Причем на деле, не в пропаганде карикатуры, а на деле.

Был замечательный случай, когда казаки переправлялись через реку во время первой Отечественной войны 1812 года. Они переправлялись через реку и сняли с себя мундиры, потому что ну как можно в мундирах переправляться (много в мокром мундире не навоюешь). Поэтому они переправлялись через реку, сняв с себя мундиры, и неожиданно попали навстречу подошедшему к этому берегу авангарду французских войск.

И тогда эти казаки, мгновенно, как были, в чем мать родила, вскочили в свои седла, успев только кто шашку выхватить, а кто просто палку. И эти голые люди армадой развернули хорошо вооруженных, готовых к бою, экипированных французов. Они гнали их, потому что приняли решение лихо, сразу. Нет вопроса – на коня и вперед.

И в этом было все казачество.

Или, скажем, знаменитая история, когда три императора (русский, прусский и австрийский) вместе наблюдали за ходом боя, и французские войска почти захватили их в плен, то наши казаки (численностью в три раза меньше, чем французы) отчаянным броском отбили своих императоров.

Если бы этого не случилось, то вообще история могла бы повернуться в другую сторону, и вообще бог знает, чем бы это все закончилось.

Поэтому 17 октября (день битвы под Лейпцигом) стал полковым праздником лейб-казаков. (XV, 2)

(2004)

Бессудные расстрелы, грабежи, насилия, бесправие бросили казачество в пучину Гражданской войны.

Казаки какое-то время надеялись остаться вне этой свары, предполагая, что – будь здоров царь в Москве… а мы, казаки, здесь на Дону как-нибудь перекантуемся. Но не вышло. Потому что уж слишком казачество само по себе – была сила нутряная, сила коренная для России. Поэтому когда такой передел, такой катаклизм навалился на страну, такая сила, как казачество, не могла остаться в стороне.

Это привело к ужасающим кровопролитиям.