Публичное одиночество

(I, 122)

(2009)

Вопрос:Не кажется ли Вам, что противостояние «Золотого Орла» и «Ники» принижает ценность и той и другой кинонаграды? Похоже, что обе академии превратились в некий междусобойчик, который интересен лишь его участникам, но не зрителям.

Нет, не кажется.

«Ника» – академия частная, ее организовали физические лица. А «Золотой Орел» – награда Национальной киноакадемии, ее учредители Министерство культуры РФ, Академия наук РФ, «Первый» канал и канал «Россия», а также Союз кинематографистов России и «Российская газета».

Вот и решайте, что междусобойчик, а что – нет. (XV, 41)

ЗРИТЕЛЬ

(1983)

Мы обязаны хотя бы попытаться помочь зрителю приостановиться, прислушаться, оглянуться на собственную жизнь. А без серьезного разговора мы этого зрителя попросту не удержим. Более того, потеряем его уважение, а самое главное – его доверие к нам.

Кстати, зритель нередко совсем не узнает себя на экране, ведь не случайно про что-то сверхъестественное, неправдоподобное люди говорят: «Ну, это как в кино!.

Мы зачастую увлекаемся погоней за зрителем. И идем по самому легкому пути, лихо скорректировав теорию: кассовый фильм кто-то назвал зрительским, затем массовым, затем демократичным. И осудить его становится как-то неуютно, не по себе, что ли… (I, 15)

(1983)

Я думаю, что для тех, кто занимается творчеством, занимается им увлеченно, честно, для кого искусство есть плод духовных поисков, путь постижения истины, выражения сокровенных мыслей, требующих своего выхода, не может стоять вопрос о работе в расчете на чей-то вкус – безразлично «низкий» или «высокий».

Если фильм делается искренне, он не может не найти отклика у какой-то части зрителей.

Этот отклик может быть позитивным или негативным, фильм может нравиться, не нравиться и даже резко не нравиться, но это будет реакция живая, активная…

Мне думается, что у наших картин есть свой зритель.

Подтверждение этой серьезности я нахожу в спорах вокруг наших картин и в нареканиях, нам адресованных.