Публичное одиночество

И не потому, что у нее все есть, а просто потому, что для нее это не главное… (II, 21)

(1994)

Я считаю, что всем полезно ездить…

Мы должны двигаться, путешествовать. И мы должны понимать, что наша самоценность абсолютно ничем не заслоняется… (I, 64)

(1994)

Хотел бы я работать долго и много за рубежом?

Вот я вернулся вчера из Гамбурга, меня там журналисты все время спрашивали: «А почему Вы не уехали работать туда?» Я отвечал: «Вы знаете, если бы я уехал, наверное, был бы смысл меня спрашивать, почему я уехал.

Это – первое.

Второе – я люблю путешествовать, мне интересно путешествовать, и я езжу очень много. Но для меня столь же естественна и необходима возможность жить здесь, у себя дома, ибо только отсюда я могу питаться культурно-историческими соками.

И третье – из дома можно уезжать, когда водопровод работает, газ горит, электричество есть, крыша починена, замки закрываются, крыльцо не шатается. Вот тогда можно запереть дом и на какое-то время уехать.

А когда все это не работает, течет, валится, то куда же ехать – дома надо сидеть и в порядок все приводить.

(1998)

Думаете, не было соблазна уехать за границу?..

Звали и сейчас зовут. Куда пожелаешь: в Америку, в Европу.

Сегодня у меня, особенно после «Оскара», совершенно иные возможности. Практически в любой стране могу найти работу: снимать, ставить что-нибудь в театре, преподавать.

Да хотя бы вот эту экспликацию «Сибирского цирюльника» перевести на иностранный и издать. Готовый учебник! Это же ноу-хау в Европе… (I, 75)

(1999)

Почему я не остался <работать в Америке, в Голливуде>?

Да потому, что я русский человек.

Когда вам кто-то говорит, что я пропитался насквозь Америкой, то это говорит телевизор, а не я.

Я хочу подчеркнуть – мне трудно долго жить за границей. Я как выдернутый из розетки прибор. Какое-то время я работаю, находясь здесь, за границей, но как бы на батарейках. Но потом мне нужно возвращаться домой подзаряжаться.

И потом, не я один такой.