Публичное одиночество

А мне неинтересно ни говорить, ни делать то, что я не люблю. Неинтересно говорить, как я, допустим, не люблю Ленина. Мне интересней рассказывать, как я люблю Обломова.

Меня учила мать больше говорить «да», чем «нет».

И вообще: объединение людей вокруг «нет» опустошительно. Только те, которые объединяются вокруг «да», могут что-то создать. Но в том, чему я говорю «да», уже заложено мое «нет». Поэтому противостояние – пожалуйста…

Не всегда у меня было противостояние. Но кто-то, по-моему Пушкин, сказал: «Я глубоко презираю свое Отечество, но не люблю, когда это делают другие».

Вот что для меня принципиально.

И я никогда не пел в хоре… (I, 41)

(1998)

Я уважаю людей, которые высказывают свою точку зрения, но принципиально не приемлю диссидентства. Потому что, как правило, это борьба не с чем-то конкретным, что мешает жить, а борьба вообще. Борьба с тем, что являет собой принцип власти и силы.

Мне объясняют: интеллигенция всегда была в оппозиции к власти. А почему это должно быть так? Я мечтаю иметь власть, которую буду любить.

Если я верю, что решения власти вызваны искренним желанием сделать стране лучше, я готов ее понять и вместе с ней нести все тяготы.

Из чего возникло противостояние интеллигенции начальству? Из того, что интеллигенция живет в дерьме, а начальство в шоколаде?

Противостояние возникло с момента, когда пагубная идея «эгалите, фратерните» и так далее, как бацилла, стала разъедать нутро.

Братство? Конечно! Свобода? Да! Но – в рамках закона.

Равенство? Но оно недостижимо, это иллюзия, обман. Равенства не может и не должно быть.

Даже Христос говорил: много званных, но мало избранных…(I, 70)

(2010)

Ведущий:Вы принципиально не принимаете диссидентства?

Да.

Диссидентство – это инакомыслие выраженное. Инакомыслие думает не так, как положено. Вы что, против этого? Против чего Вы, когда говорите, что Вы принципиальный противник?

Нет, я не против инакомыслия, я против диссидентства.

Как Вы это понимаете?

Ну как Вам сказать? Не знаю. Ну когда за этим больше внешнего, чем внутреннего. Я Вам объясню.

Люди-диссиденты отправлялись в лагеря, в тюрьмы. Разве можно сказать, что это внешнее?

Дайте сказать глухонемому.

Пожалуйста.

В нем нет созидания. Отрицание есть смелое, героическое.

Ну?

С подвигом.